Книга Вирус Aeon. Заражённый рассвет, страница 126 – Татьяна Кравченко

Меррик замер, держа в руках папку, которую не успел открыть. Его лицо стало серым.

— Совет хотел жить вечно, — продолжала Ливия. — И мы почти достигли этого. Мы создали вирус, который замедлял процессы старения в тысячи раз. На животных испытания прошли идеально. Казалось, мы сделали невозможное.

Доктор Меррик побледнел ещё больше. Его губы дрожали. Он, казалось, был привыкшим к ужасающим тайнам, но сейчас страх расползался по его лицу, как трещины по стеклу.

Ливия сжала в руках край стола, заставляя себя говорить дальше:

— Эд… Эд — единственный выживший из наших экспериментов. Мы ввели ему вакцину. Он должен был стать первым бессмертным.

Она закрыла глаза на секунду, чтобы справиться с накатывающей волной вины.

— Но мы ошиблись. Вирус мутировал. И стал передаваться по воздуху.

Меррик отшатнулся, словно его ударили.

— Вы? — выдохнул он, глаза его округлились. — Это… это были вы?..

Ливия холодно усмехнулась, хотя в груди всё горело от боли.

— О, браво, доктор, — её голос зазвенел, как тонкий лёд под ногами. — Вы здесь занимались ничем не лучшим. Вы растили своих монстров. Так что да, мы оба виноваты. Мы оба чудовища.

Повисла гробовая тишина. Меррик сел, тяжело опершись на край стола. Его руки дрожали. Он смотрел на Ливию так, словно впервые видел в ней человека, а не учёного.

— Почему… почему вы мне это говорите? — прошептал он.

Ливия вздохнула.

— Потому что правда больше не имеет значения. Мир погиб. Наши грехи уже нельзя искупить. Но, возможно, можно понять… где мы ошиблись. И попытаться хоть что-то исправить.

Меррик медленно кивнул, потеряв прежнюю надменность. Они были двумя обломками старого мира, сидящими в пыльной комнате, среди мёртвых документов, среди руин своих мечтаний.

В коридоре раздался весёлый голос Питера:

— Эй, народ, тут я что-то вроде батончиков нашёл! Эд, Мия, хватайте!

Ливия и профессор Меррик устроились за длинным столом в углу кабинета. Старая лампа бросала тусклый свет на рассыпанные перед ними бумаги и папки. Ливия аккуратно разложила свои исследования: графики, диаграммы, отчёты о мутациях вируса, заметки на полях, сделанные поспешным, почти дрожащим почерком.

— Вот, — тихо сказала она, протягивая ему первую страницу. — Началось всё с этого… изменения в РНК-векторе.

Доктор Меррик надел очки, хмуро уставился в бумаги. Его пальцы уверенно скользили по строчкам, он что-то тихо бормотал себе под нос. Прошёл почти час, заполненный шорохом бумаги, скрипом стула и тяжелыми вздохами. Ливия молча наблюдала за ним, чувствуя, как внутри тлеет смесь страха и надежды. Если кто-то ещё мог понять её — то это был Меррик. И если кто-то мог помочь найти выход — возможно, это тоже был он.

Неожиданно в дверь постучали.

— Можно? — раздался знакомый голос Эда.

Ливия подняла голову. Эд стоял на пороге, держа на подносе пару бутербродов и две кружки кофе. На его лице играла лёгкая улыбка.

— Мия и Джулия нашли продукты на складе. Устроили настоящий пир. — Он поставил еду на край стола. — А я подумал, вам двоим это сейчас нужнее всего.

Ливия тепло ему улыбнулась.

— Спасибо, Эд. Правда.

— Как дела? — спросил он у Ливии, уже отходя к двери, но с лёгкой заботой в голосе.

Доктор Меррик оторвался от бумаг, глянув на Эда поверх очков:

— Всё хорошо. — Он кивнул в сторону Ливии. — Она вводит меня в курс дела.