Книга Вирус Aeon. Заражённый рассвет, страница 275 – Татьяна Кравченко

Тяжелая тишина повисла в доме, лишь пыль серебрилась в косых лучах угасающего солнца, медленно оседая после прохода стаи. Они стояли, прижавшись к шершавой стене, словно выброшенные на берег после шторма.

Ливия сорвала ладонь ото рта, вдохнула полной грудью – резко, с хрипом. Глаза ее были огромными, влажными.

— Боже... Боже правый... — голос сорвался в шепот, дрожал. — Я... я видела... один... он... он глянул сюда. В дверную щель. Кажется...

Она сжала виски пальцами, будто выжимая страшный образ.

Эд отшатнулся от стены, как ошпаренный. Плечи напряглись, жилы на шее вздулись. Бросил короткий, ядовитый взгляд на Ливию.

— Глянул? — слово вырвалось резко. — Мертвецы не глядят, Лив. Они нюхают. Чуют страх. Как шакалы.

Он швырнул на поцарапанный стол тяжелый гаечный ключ. Глухой лязг заставил всех вздрогнуть.

— Тише ходишь, дольше проживешь. Запомни.

Джулия не сдвинулась с места. Сидела у стены, словно каменное изваяние. Голос ее был низким, ровным, как стук капель по железу.

— Прошли. Не остановились.

Она медленно перевела взгляд на баллон, обмотанный промасленной тряпкой, на груду ржавого металлолома подле него.

— Они не учуяли нас. Запах бензина перебил.

— Но гул... Он был как набат. Звон по мертвым. — её взгляд встретился с взглядом Эда. — Они придут. На грохот. На свет.

Тишина после ее слов повисла тяжелее прежней. Не облегчение, а предчувствие туго затянутой пружины, готовой сорваться. Эд мрачно кивнул, схватил ключ, лезвие металла холодно блеснуло в сумеречном свете. Ливия вытерла ладонью пот со лба, оставив грязную полосу на коже. Передышка кончилась.

Ожидание сменилось безжалостным отсчетом секунд до огня.

Последний раз оглядев свою работу, они вернулись к машине. Солнце уже касалось верхушек дальних холмов, отбрасывая длинные, зловещие тени.

— Что теперь? — сорванным голосом спросила Ливия, вытирая потный лоб грязным рукавом.

— Теперь остаётся надеяться, что всё сработает, — мрачно бросил Эд, взглядом провожая последние лучи солнца. — И что этих мотыльков окажется достаточно.

— Есть кое-что ещё, — резко поправила его Джулия, с силой отрывая зубами полосу скотча с катушки. — Надо защитить руки. Если полезут в упор — чтобы клыки не пробили до кости.

Быстро, почти лихорадочно, они начали обматывать предплечья и кисти всё тем же скотчем, добавляя, обрывки брезента, ворсистых автомобильных ковриков, пахнущих маслом и бензином. Скотч противно шипел, отлипая, и туго обвивал неуклюжие, раздувшиеся формы импровизированных доспехов, сковывая движения, но обещая спасение от зубов.

— Модно, практично, — пробормотала Ливия, с усилием пошевеливая почти негнущимися пальцами, напоминавшими клешни.

— И почти не жмёт, — сдавленно хмыкнул Эд, пытаясь согнуть руку в локте. — Только дышать мешает.

Солнце уже коснулось горизонта, залив небо кроваво-багровым и фиолетовым. Они ждали в сгущающейся тени, прильнув к холодному металлу машины, прислушиваясь к редким, зловещим отголоскам звуков, доносившимся из спящего города. Ожидание висело в воздухе, тяжелое, как свинец, сжимая горло. Каждый шорох, каждый щелчок остывающего металла заставлял вздрагивать. Скоро. Совсем скоро. Скоро вспыхнет пламя. И начнется гонка.

Щелчок замка багажника прозвучал неожиданно громко в звенящей тишине заката. Эд резко поднял крышку, обнажив хаотичное содержимое – следы долгой дороги и отчаянных попыток выжить.