Книга Вирус Aeon. Заражённый рассвет, страница 287 – Татьяна Кравченко

— София… что мне теперь делать?.. Как жить?

София взяла её за руку.

— Вместе. Мы будем житьвместе. Всё, что нужно — уже с тобой.

Эд сел рядом, обнял её с другой стороны, притянул к себе:

— Ты не одна, Ливия. И теперь… вы вдвоём.

Ливия всё ещё дрожала, её плечи подрагивали от подавленных рыданий. В комнате висела тишина, которую нарушал только тяжёлый, сбивчивый вдох Ливии.

София встала и отошла к столу, напряжённая, но собранная. Впервые за всё это время, её голос зазвучал громко и отчётливо:

— Ливия, у тебя шок. Шок от потери Джулии. Ты всю ночь была без сознания, а сейчас у тебя истерика.

Она поставила поднос с таблетками на тумбочку и облокотилась на спинку кровати:

— Ты сама врач. Так скажи: тебе нужно успокоительное… или, может, уже смирительная рубашка?

Эд резко обернулся к ней:

— София…

Но Ливия вдруг замолчала. Опустила взгляд, как будто её резко выключили. Несколько секунд молчала, а потом почти шёпотом:

— Я сейчас… ничего не знаю. Ни о себе, ни о том, как жить дальше…

София присела на край кровати, положила ладонь ей на плечо:

— Ну, хорошо. Допустим. Подстрижешься, уйдёшь куда-нибудь… ну, не знаю… на другой конец острова. И что? Что это изменит, Ливия?

Она смотрела на неё внимательно, прямо, не отводя взгляда:

— Беременность не пройдёт. Джулию не вернуть. Эд прав — каждый наш день теперь как лотерея. Мы не знаем, что нас ждёт даже через час.

Ливия всхлипнула, глядя в пол. Эд сел рядом, приобнял её за плечи. Но София продолжила, её голос был ровный, будто хирургически точный:

— Ты всё время говоришь, что виновата. Что всё из-за тебя. Хорошо. Но… а как же я?

Она откинулась немного назад, глубоко вдохнула:

— Я ведь тоже всё видела. Я же не просто мимо проходила. Да, я не была главной. Просто медсестра. Но я — была здесь. Я наблюдала за экспериментами. Видела, как людей садят в камеры. Как у них отнимают всё… надежду, личность, будущее. И знаешь, что? Я не убежала. Не рассказала миру. Просто брала зарплату.

Её голос сорвался, но она сдержалась. Эд удивлённо смотрел на неё, даже дышать перестал. Впервые он слышал от Софии такие слова.

— Да, возможно, я бессердечная. Ты можешь так подумать. Но я учусь. Учусь жить настоящим и будущим. А не прошлым. Оно — уже прошло. Его не исправить. Его не вырезать скальпелем, не стереть антисептиком. Так зачем же в нём снова и снова ковыряться, как в ране?

Ливия сидела, прижав ладони к животу. Её губы дрожали, но она молчала.

София наклонилась, посмотрела ей прямо в глаза:

— Сейчас на нас ответственность. Хотим мы того или нет. Нам нужно строить новый мир. Ты носишь под сердцем нового человека. Жизнь. Это… чудо, Ливия. Ты должна парить от счастья, должна летать на крыльях. А ты — загадываешь смерть. Хочешь уйти.

— Я не… — начала Ливия, но голос оборвался, захлебнулся.

— Ты хочешь сбежать. — твёрдо сказала София. — Но нет. Не получится. Мы все виноваты. Но это — не приговор. Это шанс. Жить. Искупить. Защищать. Дарить.

Повисла тяжелая тишина. Эд сидел рядом с Ливией, и только сейчас понял, что у него дрожат пальцы. Он посмотрел на Софию — и на секунду не узнал её. Ни раздражительной, ни холодной, ни отстранённой. А — сильной. Живой. И, как ни странно, спасительной.

— Господи, София… — выдохнул он. — Ты…

— Что? — она скривилась в слабую улыбку. — Сказала вслух то, что у всех внутри сидит?