Книга Вирус Aeon. Заражённый рассвет, страница 40 – Татьяна Кравченко

— Готовы? — спросила она, не поворачиваясь.

— Почти, — ответил Эд, затягивая ремни на каталке. Его лицо побледнело от усилий, а щеки покрылись испариной. — Это тело весит не меньше ста килограммов, даже после заморозки.

— И оно до сих пор опасно, — напомнил Оскар, проверяя уровень фиксации запястий. — Мы не знаем, как быстро может восстановиться активность после разморозки.

Тело, которое они готовили к вскрытию, было одним из первых умерших сотрудников лаборатории. Сейчас оно лежало на столе — сероватая кожа в пятнах, губы обнажившие синие дёсны, глаза запавшие. Но даже сквозь лёд, скопившийся в ресницах, можно было почувствовать напряжение, будто под слоем заморозки всё ещё притаилось что-то живое.

София проверяла температуру тела с помощью инфракрасного термометра, не касаясь кожи.

— Минус четыре по Цельсию. Уже начал оттаивать. Через час-полтора будет готов к вскрытию.

Ливия кивнула и указала на второй стол.

— Подготовим место для второго тела. Мы должны сравнить мозг замороженного с тем, кто разлагается.

Эд взглянул на неё с тревогой.

— Ты уверена? У него же полголовы разнесло. Там вонь такая, что скафандры не помогут.

— Тем более мы должны проверить, как мозг разрушается. Может, даже в этой массе что-то сохранится. Мы не можем упустить шанс.

Он молча кивнул, и они вместе пошли за тележкой, на которой лежало второе тело.

Его звали Паоло, испытуемый номер 006. У него Эд и Оскар вчера брали кровь, но он напал и его пришлось обезвредить молотком в голову. Половина головы представляла собой расплывчатую мясную массу, с вывалившимися частями мозгового вещества. Глазницы запали, кожа отслоилась, началась активная фаза гниения. Утром Ливия сообщила, что хочет сделать и ему вскрытие. Эду и Оскару пришлось попотеть, загружая и доставляя его тело в морг.

Каталка скрипела, колёса застревали в мелких стыках пола. От тела исходил устойчивый, тяжёлый запах — гниль, формальдегид, железо. София чуть отпрянула, прикрыв лицо рукой.

— Проклятье, — пробормотала она. — Я всё же возьму новый фильтр для маски.

— Ливия, ты уверена, что мы сможем получить хоть что-то полезное из этого куска… — спросил Оскар. — Я не уверен, что это всё ещё мозг.

— Внутри всё ещё может сохраняться вирус, или следы активности — хотя бы на клеточном уровне, — твёрдо ответила она. — А это — наш шанс понять, как долго вирус способен удерживать тело «живым».

С помощью гидравлического подъёмника они аккуратно переместили разлагающееся тело на второй стол. Ливия сама пристегнула конечности. Запах стал гуще, въедливей, он просачивался даже сквозь фильтры. Воздух вибрировал от напряжения, и каждый звук — будь то треск пластика или лязг инструмента — казался слишком громким.

Ливия начала с замороженного тела. Стальной скальпель легко вошёл в кожу. Мороз делал ткани упругими, но ломкими, словно восковые. Она аккуратно вела лезвие вдоль черепной линии, пока кровь — тёмная, густая — не начала сочиться из-под кожи. Вместе с Эдом они отогнули кожный лоскут, обнажив кость.

— Костная пила, — тихо сказала Ливия.

Оскар подал ей инструмент.

Звук пилы был нестерпим — визжащий, скрежещущий, будто вскрывали не череп, а гроб. Крошки кости осыпались на стол, капли крови стекали на пол. Через несколько минут Ливия осторожно сняла часть черепной коробки и отложила её в сторону.