Книга Преступные камни, страница 63 – Анна и Сергей Литвиновы, Галина Владимировна Романова, Татьяна Устинова, и др.

Судя по виду, он и правда скорбел.

Лицо бледно-зеленое. Глаза красные — то ли от слез, то ли от выпитого накануне, — и какие-то замученные.

— Здравствуйте, девочки, — сказал он вяло, не приглашая нас пройти.

— Миша, нам очень жаль. Приносим соболезнования, — начала Машка. — К тебе можно?

— Спасибо, но… Извините… Я сейчас не очень готов разговаривать. — Если Михаил и изображал несчастного, то делал это талантливо.

— А придется, — жестко сказала Машка. — На Лену сегодня напали на улице. И нападавший вас знает. Может, мы все-таки поговорим об этом не в коридоре?

Михаил отступил и сделал приглашающий жест. Лицо у него было растерянным.

— Лена, кто на вас напал?

— Денис. Он сын того коллекционера, который охотится за звездой.

— Откуда вы знаете про коллекционера? А, да. Мама разболтала. Просил же… Вы не пострадали? — заботливо заглянул он мне в лицо.

«Гораздо меньше, чем Жанна», — зло подумала я. И отрицательно мотнула головой.

— Чего он хотел?

— Чтобы я отдала звезду.

— Что-о?

— Он думал, это мы с Машей…

— Господи! — трагически выдохнул Михаил, но так и не предложил нам сесть на роскошные розовые кресла «из дворца». — Хотел как лучше. А получается, впутал вас в этот ужас. Извините. Вы еще долго здесь пробудете?

— Пока не найдем убийцу, — с вызовом ответила Машка.

Михаил резко посуровел.

— Не надо. Не впутывайтесь в это. Отец Дениса реально помешался на звезде Сиси. И я не знаю…

— Но Денис сказал — звезда не одна. У вас их пять. — Машка все еще была полна пьяной отваги.

Лицо Михаила вдруг дернулось, губы скривились.

— Что за бред! Он вам соврал. Маша, Лена. — Михаил уставился на нас больными, воспаленными глазами: — Никуда не лезьте! Хватит одной смерти. Этот человек опасен. О-па-сен! Вы меня поняли?!

Я вышла из его номера на дрожащих ногах. Но Машка уже неслась по коридору, будто вихрь. И через несколько секунд стучала в номер охранников.

Дверь открыл Архип.

— Гены нет, — равнодушно сказал он.

— Отлично. Мы как раз к тебе, — ввинтилась в комнату Машка.

— А я чё? — вытаращился на нас Архип диковатыми зелеными глазами.

— Ты — подозреваемый в убийстве. Нам следователь в полиции сказал: ты на родине накосячил. Короче, они тебя подозревают.

— Меня? Чего это? Я тут был. Инна Львовна и Михал Дмитрич могут подтвердить, — забубнил Архип.

— Во-от. Об этом я и хочу тебя спросить. Михал Дмитрич из отеля точно не выходил? Около 12.30? Может, на пару минут?

— Не-ет, — замотал головой Архип. — Полиция же спрашивала. Я как раз в это время у него был. Инна Львовна попросила лекарства ему передать. Михал Дмитрич еще рассердился, сказал, я не маленький. Позвонил Инне Львовне. Они долго разговаривали.

— А ты?

— Стоял, ждал.

— Про что разговаривали?

— Вроде бы про лекарства. Потом про какую-то дачу. Я не слушал.

— То есть вы все из отеля не отлучались?

— Не-а. Слушай, мне проблемы не нужны.

— А про Гену что скажешь?

Архип хмыкнул.

— Здоровый. Бычара.

— Мог он Жанну убить?

— Чё я-то должен за него отвечать? Нашли дурака с ним связываться! Сами его и спросите!

На этом замечательном совете мы закончили наш допрос.

Кто врет

— Это Михаил его убил!

Я проснулась от крика Машки. Честно говоря, даже звук московского будильника, призывающего собираться на работу, порадовал бы меня больше.