Книга Мистический капкан на Коша Мару, страница 143 – Евгения Райнеш

— Да уж знаю кого… Только она в прошлом осталась, — вдруг грустно вздохнул скрипучий голос. — И не человек уже. И не призрак. Пустодомка.

— Кто?

— Она. Ни то, ни другое, ни третье. Застряла твоя пустодомка в древнем полозе. Если хочешь увидеть, то поймай сначала. Ни у кого не получилось, а у тебя — может. Связан ты с ней. Капкан поставь… Только — чур! — я ничего такого не говорила. И вообще — ногу убери и иди себе… Лови свою пропажу. Она-то всё-ё-ё знает. Поболе моего.

Дверь вдруг резко отворилась, стремительно пошла обратно и хлопнула по и так ноющей ноге Клима. Он взвыл, непроизвольно отпрыгнул и тут же потерял все позиции в этом противостоянии. Щель исчезла, звякнула задвижка, и перед Климом снова высился глухой неприступный бастион.

— Вы ошибаетесь, — уже без всякой надежды, но с досадой сказал он двери. — Я хочу поймать убийцу, а вовсе не…

Конечно, эта последняя слабая попытка диалога оказалась тщетной.

Клим постоял ещё немного на лестничной площадке, ожидая, пока пройдёт острая боль в ушибленной ноге. Только через пару минут он понял, что сжимает в кулаке листочек в клеточку, который сунула ему в дверную щель художница Ирина. И он почему-то знал, что увидит, когда развернёт его. Просто знал — и всё.

Не хотелось больше стоять под прицелом невидимых наблюдателей. Хромая, Клим спустился во двор, присел на вытертую временем скамейку у подъезда.

На листе был тот же самый рисунок, который он выкопал из старинного детского тайничка. Мальчик, девочка, полоз. С двумя отличиями.

Во-первых, та бумага была старая, явно тронутая временем. А сейчас Клим держал в руках совсем свежий, недавно выдранный из новой тетрадки лист. И линии рисунка казались более чёткими, определёнными. Другая рука точно копировала зарытый много лет назад секретик.

А во-вторых… Вместо давней клятвы на листе печатными буквами значилось: «Ты знаешь…»

Теперь Азаров знал.

Ещё на сеансе у Елены Михайловны он ощутил этот странный холодок — сладострастный и вгоняющий в ужас одновременно, когда начал смутно догадываться, что нужно делать.

План буквально за несколько часов оформился, детали принялись срастаться, а недостающие звенья проявляться словно из небытия. И подходящий человек для осуществления плана имелся. Пока даже не задумываясь: согласится ли Херувим на его авантюру, Клим уже звонил Инеевой: выяснял контакты её визажиста. Нет, конечно, фотограф не забыл грим певицы на неудачной съёмке с бала… маламутом Хэви.

Галочка, поставленная в его уме напротив слов «грим Инеевой», являлась особо устойчивой и ничем не удалялась.

Договорившись по телефону с визажистом Ритой — у девушки оказался очень милый, просто ангельский голос, и почему-то смутно знакомый — Клим принялся осуществлять вторую часть плана.

Самым сложным оказалось уговорить Херувима вообще подойти к Кош Мару. Хотя бы просто посмотреть на него издалека. Сосед выглядел намного лучше с их последней встречи и даже улыбнулся, когда Азаров пришёл к нему. Но услышав, что тот от него хочет, изменился в лице.

— Мы просто попробуем, — уговаривал его Клим, изо всех сил стараясь быть убедительным. — Ещё не факт, что получится.

Хотя сейчас он понимал, что непременно получится. Он вспомнил, как впервые почувствовал нечто подобное. Но это был полубред, полусон от пережитого накануне и коньяка, сразу же срубившего его. Тогда он увидел в пропитом лице Хера смутно знакомые черты. Но в тот момент Клим никак не мог даже вскользь подумать о том, что опустившийся красавчик так похож на Эрику. И потом тоже. После переливания крови.