Книга Мистический капкан на Коша Мару, страница 73 – Евгения Райнеш

Эти мысли подняли его настроение. Да что там — Клим стал просто счастлив. Непонятный каприз Эрики он преодолеет, Егора хорошенько озадачил, а впереди был целый свободный вечер, когда Клим мог заняться…

Он знал — чем.

Расчехлил камеру, прикидывая, откуда лучше «плясать». Выходило, что с кухни — там ещё было светло, но солнце в первую очередь покидало именно её. Клим начал с разрисованных экранов телевизоров — снял с нескольких ракурсов незнакомые лица с раскрытыми в микрофоны ртами. Что за песни они поют? Внезапно Климу стало очень интересно, захотелось услышать мелодию и слова. Ему показалось даже, что он узнал одного из певцов, слабый образ выступил из памяти детства, но тут же снова размылся.

Нужно показать снимки кому-нибудь постарше. Наверняка эти «сбитые лётчики» были популярны лет… Двадцать-тридцать назад?

Закончив с телевизорами — их оказалось пять штук, хотя сначала Клим думал, что меньше, (два из них стояли один на другом в самом углу кухни и объединялись изображением, так что фотограф воспринимал их раньше как единое целое), он перешёл к неработающему холодильнику. Полосы и пятна на нём казались на первый взгляд абстракцией — просто разноцветные разводы, но Клим вдруг почувствовал, что блики скрывают какой-то пейзаж.

Стало так интересно проникнуть в тайну «холодильной» картины, что он, отсняв несколько кадров, бросил съёмку и устремился к ноутбуку: посмотреть снимки. Азаров пребывал почему-то в твёрдой уверенности, что через камеру сможет увидеть нечто иное, за гранью обычного зрения.

И он не ошибся.

Колющий глаза свет вырвался из экрана монитора, множился, отражаясь от заломов и изгибов, и было видно, как в самом центре зависла напряжённая капля воды. Очень крупная, прозрачная, готовая вот-вот сорваться… Куда? Клим даже не пытался понять. Его словно бы тянуло в монитор, внутрь этой капли, за хрустальностью которой медленно разворачивался пейзаж. Бестолковые разводы оформлялись в знакомые и в то же время незнакомые вещи.

Клим с трудом узнал угол дома и водоразборную колонку сразу за ним. В них не замечалось ветхости сегодняшнего дня, наоборот, заброшенный пейзаж блистал какой-то немыслимо первородной новизной, светился яркими красками: янтарём отливало дерево стен, слепило красное солнце, в невысказанную даль, от которой захватывало дух, уходило лиловое небо, а в нём парили разноцветные точки, как хлопья конфетти. Птицы?

Ему вдруг пришло в голову, что так мог видеть этот кусочек мира ребёнок. Глазами, в которых реальность ещё не выцвела. Сквозь калю воды, разбитую на грани.

Над белоснежной колонной, в которую превратилась ржавая водокачка, высилась цепочка уходящих вдаль башен, волшебных замков, над которыми кружили, снижаясь, уже явные, огромные птицы. Памятью взрослого Клима он знал, что это просто многоэтажки, но сейчас они казались неведомой сказкой.

Он подался вперёд, пытаясь лучше рассмотреть небо с мерцающими в нём птицами, непроизвольно нажал на мышку. Кадр сменился.

Капля дрогнула. В лёгком сквозняке пошла рябью, мгновенно смазав обзор. Потянуло прохладой — приятной, как в жаркий день около водоёма. А когда размытое дрожание успокоилось, на Клима прямо из экрана смотрели глаза.

Он узнал их — Азаров сразу же мог узнать этот взгляд из миллионов других. В тёмных зрачках свет переливался алмазными гранями, отражался зеленовато-серой радужкой.