Книга Черные перья, страница 1 – Ребекка Нетли

Rebecca Netley

THE BLACK FEATHERS

© Rebecca Netley, 2023

© Шукшина Е., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО

Издательство АЗБУКА^®, 2026

* * *

Я представляю себе Гардбридж задолго до приезда – покосившиеся каминные трубы, погнутые ворота, петляющие дорожки. В воображении будто не я, а другой человек, решительно идущий к ясной цели.

И та, другая, женщина ходит по дому, время от времени останавливается, смотрит в окно, а сердце у нее сжимается до размеров змеиного зрачка.

За окном экипажа идет бесконечный снег. Он размывает мелькающие церкви, холмы, песчаный берег с редкими гуляющими, зимние кустарники, перемешивая их с моим странным переходным состоянием – все далеко, все ждет сигнала, чтобы прийти в движение.

Эдвард рядом со мной тоже смотрит в окно, противоположное. Мы не разговариваем, но за год, что я провела с ним, стало понятно: он немногословен и сдержан. Меня это устраивает, поскольку о многом я и сама не заговорю. Кое-какими тайнами делиться не стоит.

Мне до сих пор неловко выговаривать слово «муж», как будто оно иностранное, а я имею лишь смутные представления о его значении. Но пока мы живем неплохо, хотя любовь частью нашей жизни не стала. Вспоминаю слова матери:

— Ты думаешь, брак – это про любовь? Он, может, и не красив, зато богат, а если у тебя есть деньги, то любовь и не нужна вовсе. Но не пренебрегай им, мужчины непостоянны.

Я до сих пор не замечала признаков непостоянства Эдварда и пришла к выводу, что брак без любви, наверное, надежнее того, где в основании лежит изменчивое сердце.

На коленях у сидящей напротив Агнес спит наш разрумянившийся сын. Сглотнув, я отворачиваюсь, потому что Джон напоминает мне о тебе. Я до боли стискиваю руки, и мучительное чувство проходит.

Эдвард о многом не должен знать, но прежде всего об этом.

— Который час? – спрашиваю я.

Ловкие пальцы Эдварда, такие элегантные в перчатках, тянут за цепочку часы. Движения неторопливы, почти медленны, однако скрыть сильное внутреннее волнение и острое желание очутиться в Гардбридже он не в силах.

— Долго еще ехать.

Эдвард описывал мне свое родовое поместье: глыба, облицованная темным камнем, по обе стороны – два крыла, будто ястреб, собираясь взлететь, расправил крылья или баклан чистит перья. Множество окон, лестниц, дом словно спит – собирает пыль, плодит мышиные норы, а в северное крыло, где был пожар, никто не заходит. Я воображаю быструю речку позади дома, за ней дубраву, которая трещит и стонет на ветру.

Будто прочитав мои мысли, Эдвард спрашивает:

— Хочешь в Гардбридж?

Я отвечаю не сразу, проверяю себя. Гардбридж означает для меня избавление от упреков, читающихся в родительских взглядах. И даже больше – там я начну все сначала.

Во время свадебного путешествия мы сперва оказались в Бате. Дни мчались слишком быстро, в солнечных лучах уходящей зимы почти не были заметны тени. Однако из-за внезапного кровотечения отъезд из города отменился. Помню, я лежала в постели на Мордок-стрит, часами наблюдая играющие на потолке тени, и гадала, будет ли жить ребенок, что во мне, или умрет. Стук в дверь – доктор, звук трости, опустившейся в подставку для зонтов, шаги на лестнице. Одно помню точно: меня уже тошнило от вынужденного лежания.