Онлайн книга «Искатель, 2008 № 09»
|
— Если ты настаиваешь, я могу сказать, зачем я подошел к ним и попросил прикурить. Но в равной степени это относится и к тебе. Федор не пожалел трогательно-нежных и искренних чувств, испытываемых к нему этой чуть старше него красивой женщиной. Плохого, во всяком случае, она ему не желала. Виктория резко отстранилась от него и стала одеваться. — Ты и меня хотел обокрасть? Ты вор? Значит, ты не жиголо, а ты вор! Сказал бы, я бы тебе эти восемь тысяч так дала. Я так и собиралась сегодня утром поступить. Чтобы не оскорблять тебя, пакетик тебе подготовила. В последнюю минуту хотела передать... — Не брал я его восемь тысяч евро! — А откуда ты знаешь, что у него были евро? — Он сам тогда сказал! — Он сказал «восемь тысяч», а чего... не сказал. Федор поморщился. — Сядь, чего ты вскочила? У вас у всех на уме только одно — деньги! Хотелось бы знать, во сколько ты оценила мои ласки? Пойми, ты не меня оценила, ты сама себя оценила. В том пакетике, что ты мне приготовила, лежит твоя любовь. Она плотская, постельная, чувственная, а я хотел любви жертвенной, высокой, хрупкой. Я боготворить тебя хотел. Да, я без ума от твоего тела. Ничего с собой поделать не могу. Твоя роскошная плоть у меня в голове искры высекает. Но не этим ты меня покорила. Я царственной осанкой твоею был сражен, гордым взглядом, изысканными манерами. Ты тянула тогда в кафе этот сок как божественный напиток. Так не сок пьют, а нектар. — Я тебя не понимаю! — Тут и понимать нечего. Я подумал, что и наши отношения могут быть возвышенными. Чувственными, но возвышенными. Ну не кот я и не скот. И не вор. Таким, по крайней мере, я хотел быть с тобою. Виктория налила себе в фужер шампанского. — Я тебя про другое спрашиваю, а ты увиливаешь от ответа. Скажи, зачем ты подошел к соседнему столику и попросил прикурить? У тебя могла быть только одна цель — бумажник толстяка. Федор хмуро сдвинул брови. — Ты меня очередной раз вызываешь на откровенность. Виктория с явной иронией сказала: — Надеюсь, твоя откровенность не нанесет нашим чувственно-плотским отношениям ущерба. Ты так соизволил выразиться, если мне не изменяет память? Отношения... Ха, ха! Отношения молодого самца и красивой самки. Федор закинул руки за голову. — Точнее будет так: отношения глупого юноши, потерявшего от любви голову, и успешной и пресыщенной дамочки. Да, Вика, я от тебя без ума. Я тебя боготворю, а себя презираю. Спрашиваешь, зачем я подошел к этому толстяку за соседним столиком? Отвечу. Я этому козлу-толстяку, после того как он мне дал прикурить, дорогой пиджак сигаретой прожег. Поэтому и твою пачку сигарет взял. Виктория изумленно глядела на Федора. — Ты что, его знаешь? — В первый раз видел! — А зачем же тогда... — Тебе не понять! — Странный ты какой-то! Федор взорвался: — Хотела откровенности, получай ее бочками. Да, я его и презирал, и одновременно завидовал ему. Завидовал тому, что он может дарить такие подарки этой молодой длинноногой сучке, что он жрет что хочет и пальцем подзывает официанта, что он сегодня хозяин жизни, а я, который полгода горбился на стройке, не могу пригласить даму в ресторан. Да, я сидел напротив тебя, и меня жгла ненависть к этому обожравшемуся хаму, как ты его назвала. У меня язык не поворачивался при них сказать тебе ласковое слово. Рядом сальности, хрюк хряка, а я тебе буду про синий небосвод, чистоту родниковых чувств и вод. Тебя такое соседство совершенно не смущало? Я подумал, а чем ты лучше? Да, да! Не вскидывай на меня осуждающие глаза. Я посмотрел на тебя и себя со стороны и ужаснулся. Хорошо, что у тебя в этот момент был теплый взгляд. Я немного успокоился и решил, что ты другая, что ты намного чище, лучше, что если бы у нас с тобой была не неделя, а отрезок времени длиною в жизнь, то я бы... И еще я подумал про твой возраст. А чем он мне мешает? Да я присох к тебе за эту неделю так, что ты даже представить не можешь. Что я тебе могу предложить? Ничего! Даже крыши над головой у меня нет. Вот этот один дурацкий костюм в шкафу висит, и все. Гол я как сокол. И как прикажешь после этого себя чувствовать? От женщины, которую я боготворю и готов всю жизнь на руках носить, мне выпала недельная подачка. Ах да, еще пакетик! Я хуже, чем жиголо и вор. Я сам себя обокрал. Что я смог тебе дать? Молодую плоть! Или секс, как сейчас модно выражаться. Вот и все. Тебе этого не понять. Я пошел и прожег этому козлу пиджак. А с каким удовольствием я размазал бы его по стенке... Извини, не хотел я, чтобы мы так расстались! Ты вынудила! |