Онлайн книга «Искатель, 2008 № 09»
|
Пункт гласил: «Сибирский кот Василий, рыночной стоимостью 3 (три) тысячи долларов, является собственностью арендодателя и не подлежит отчуждению (продаже), сдаче внаем с целью улучшения соседского плебейского кошачьего рода или гастрономическому извращенному кормлению с употреблением спиртных напитков. Арендатор отвечает за сохранность имущества арендодателя в полном размере. Дополнительный моральный ущерб, нанесенный арендодателю в результате утери его кото-имущества, восстанавливается арендодателем в лучших клиниках и санаториях СНГ и возмещается арендатором». Федор попробовал поднять за шиворот кота, когда почувствовал, что от того несет перегаром. Васька недовольно заурчал и открыл один глаз. Взор был пьяным. Федор брезгливо разжал пальцы, и голова кота безвольно упала на лапы. Хрипло заурчав, кот сполз с кресла. Федор налил ему большую миску воды. Вылакав всю ее до дна, кот снова запрыгнул на кресло. Так они оба и проспали тревожным сном до утра. Один в кресле, а второй на жестком диване. Ответного сообщения Федор так и не дождался. В девять часов утра он вышел из дома. А до этого налил коту две миски воды и оставил открытой балконную дверь. Корм кошачий лежал на балконе в глубокой тарелке. Федор медленно дошел да газетного киоска. Вместо бабы Клавы за окошком сидела незнакомая молодая женщина. — А где баба Клава? — спросил Федор. Он решил отказаться от квартиры. — А вы кто? — Племянник! — пошутил Федор и попал в точку. Киоскерша поверила или сделала вид, что поверила: — Баба Клава сегодня на два месяца уезжает на Черное море. Так что, если хочешь ее увидеть, поторопись, она пошла за котом на старую квартиру. — За каким котом? Словоохотливой попалась сменщица бабы Клавы. — Ты че, не знал? Она очередного дурачка нашла. Кота сейчас заберет, а потом представит дело таким образом, что квартирант его продал. И выбьет с него. отступные. Суд на ее стороне. Она состоит в обществе «Защиты животных». А с этим обществом никто связываться не хочет, они все там чокнутые. Эй, ты куда? Ноги сами понесли Федора в обратную сторону. Не хватало ему только судиться. «Нет, мне в моем положении светиться ни в коем случае нельзя. Ха! На ограбление века пошел, — чертыхался Федор. — И с кем, с этим выжившим из ума Купцом, из которого песок сыплется, с малолеткой Ией, да и сам полный идиот. Бабка всучила пьяного кота. А я сдуру согласился присматривать за ним. Дебил». И снова Федор вспомнил, как бригадир поучал их, молодых: «Москва — город-шулер». Любой москаль хитрее и сквалыжнее двух армян, трех греков и четырех хохлов. Вас, сопляков, вокруг пальца обведут, вы и оглянуться не успеете». После нравоучений шла очередная байка, в которой бригадир, естественно, был главным действующим лицом: «У нас в полку служил прапор москвич. Завскладом был. Месяца за два до увольнения он чуть ли не в открытую стал спирт продавать. Решил к пенсии себе небольшую прибавку обеспечить. Кто-то анонимку на него написал, спирт, мол, весь разворовал. Ревизор приезжает и первым делом просит его к бочкам со спиртом подвести. По учету они полные должны быть. Ан, смотрит, все литры на месте. Все бочки доверху полные. Ревизору все понятно. Спирт разбавленный. Сколько литров слил из бочки, столько воды долил. Вставляет в бочку спиртометр. Что за чертовщина, как в аптеке — девяносто шесть градусов. А прапор ему говорит: обижаешь, мол, начальник. А от самого, как из винной бочки разит. Ну, ревизор тоже не лыком шит. Еще и не таких умников раскручивал. Знает этот старый трюк. Гравию, голышей полбочки накидать, тогда процент не меняется. Берет линейку и сует ее в бочку. Смотрит, до дна линейкой достал. Ничего понять не может. В другой бочке то же самое. Градус нормальный, камней нет. Ревизор так и уехал. А прапор к концу месяца почти весь спирт продал, склад, как положено, по акту приема-передачи сдал. И лишь через четыре месяца вылезло наружу, как он спирт воровал. Вот вы, умники молодые, сообразите, как он это делал?» |