Книга Искатель, 2008 № 09, страница 67 – Журнал «Искатель», Анатолий Радов, Дмитрий Щеглов

За разными шторками одевались Ия и Федор.

— Галстук должен быть темнее рубашки, — слышно было, как разговаривают Купец и продавщица-консультант.

— Совершенно верно, хотя бы на полтона. А черная рубашка ему не подойдет. У него и так угрюмый вид, надо повеселей что-нибудь.

Одевали его, как коня к парадному царскому выезду. В обувном отделе к двум выбранным костюмам, темно-синему и песочному, долго подбирали кожаные полуботинки. Федор впервые оценил, что такое хорошая обувь. Нога в ней чувствовала себя как в чулке, легко и удобно. Купец сказал «берем» и прошел дальше по залу. На коробки с обувью сверху легла дюжина черных носков.

— Носки только черные!

— А если костюм белый, почему носки должны быть черные? — спросил Федор у продавщицы.

— Легко объяснимо. Как красная обивка в царской карете. Чтобы кровь видна не была. Так и здесь. Черный цвет — прагматичная вещь, за ней утилитарная цель. Мало ли где вам придется раздеваться. Мировой опыт — против демонстрации грязных носков. В случае чего вы их всегда сможете рядом с ботинками поставить. Они передадут вашу грубую мужскую силу и животное, скотское начало.

— Я вам вроде на мозоль не наступал! Не слишком ли много вы себе позволяете? — обиделся Федор. Продавщица-консультант смерила его презрительным взглядом.

— Значит, ты просто Федя! Как там «Альфа-Ромео»? Взял из ремонта? Нехорошо, Феденька! Не здороваешься, старых знакомых не узнаешь!

Федор увидел, как из недалекой примерочной вышла Ия с платьем переброшенным через руку. Она услышала конец фразы. Федору вдруг захотелось громко воскликнуть, что это провокация, он эту продавщицу впервые видит, но язык присох к гортани. Байку про «Альфа-Ромео», про трость, про шляпу тогда, оправдываясь, Федор экспромтом придумал для Виктории. История как слетела с его языка, так и умерла с ее отъездом. Эта продавщица ничего не могла знать про «Альфа-Ромео». А вот концовка — это его слова в аэропорту, брошенные мимоходом Оленьке. Чертовщина какая-то. Как все это понимать? Неужели Ольга и Виктория рассказали все друг другу? Федор крутил головой по сторонам. К нему подошел Купец. В руках у него была коробка с носовыми платками и черная барсетка с множеством отделений.

— Ну, вот, пожалуй, и хватит нам на сегодня. — Затем он обернулся к Ие: — Внучка, ты выбрала себе что-нибудь?

Ия насмешливо глянула на Федора и тихо, но многозначительно сказала:

— Выбрать-то я выбрала, только не знаю: может, мне на другом остановиться?

Купец показал на Федора.

— А ты Федора спроси. Что ты, Федор, посоветуешь Ие, зеленый цвет ей к лицу?

— К лицу. Пусть берет, не сомневается.

Таким двусмысленным разговором закончилось посещение дорогого магазина в самом центре Москвы. Федор не знал, что и думать.

Затем Купец повез их в один из тех дорогих ресторанов, что считались престижными и в советское, и в нынешнее время. Ох, каким же барином он себя почувствовал. Взгляд зажегся, походка стала тверже, спина выпрямилась. Когда их обслужил официант, Купец поднял бокал за успех предстоящего дела. Начал издалека:

— Выставка-салон — главное событие года. Открываются уникальные возможности купить предметы искусства, походить, посмотреть, показать себя. Что ни говори, а Москва стала светской столицей мира, каждый уважающий себя нувориш, если он хочет, чтобы о нем говорили, обязан зайти на эту выставку. Это престижно, как большой теннис. Пусть ты не коллекционер, пусть ты не ценитель и ничего не понимаешь, но поцокать языком, просто произнести у знакомых или в клубе, что был на выставке-салоне, надо. Твоя клиентка, Федор, должна завтра в первых рядах быть. Выставка в десять часов открывается; я думаю, она часам к двенадцати подтянется.