Книга Искатель, 2008 № 08, страница 47 – Журнал «Искатель», Станислав Родионов, Владимир Анин, и др.

Девушка Оксана тихонько поскуливала в темноте, как кутенок. Я посветил ей в глаза. Слезы настоящие. Кивнул лучом на сумку у ее колен:

— Хошь — глыни.

— Да пошел ты со своим глыни! Тебе бы только — глыни и глыни! Нашел глынушку...

— Ах, пардон? Хотел выразиться попонятней. Эскузе муа, сударыня, не желаете ли бокал бургонского?

— Вот только совсем за дуру меня не держи, ладно?

— А за что тебя держать? За какое место?

— Слушай, я на тебя смотрю, то ты человек как человек, а то такую пургу несешь... Ты чё, по жизни такой трёхнутый?

— Девочка, ты со мной... — Я помедлил, подсчитывая. — Тринадцать часов и тридцать минут. Что ты можешь обо мне знать?

— Е...ся хорошо. — Девушка Оксана шмыгнула носом. — Я с тобой первый раз не знаю уж и за сколько кончить смогла. И ласковый... А по жизни — все равно мудак! — отрезала она.

— Чего ж ты со мной таким связалась?

Я методично проглядывал, где это было доступно, крепления бронзовых, если не позолоченных (если не золотых), табличек с именами и датами в выпуклых виньетках. Болты были потайные, с микроголовками, и никаких следов вскрытия я нигде не нашел. Хоть бы царапинка малая.

— Связалась... А у меня выбор был? Меня кто-нибудь спрашивал?

Это она права. С выбором у нас у всех действительно... И никто, как правило, нас не спрашивает. Эту мудрую мысль высказала девушка Оксана.

Обойдя тесное помещение, я вернулся к месту, с которого начал. Площадь склепа была никак не больше девяти квадратов. Свободная, я имею. Для, скажем, типового «осириса», даже в мини-исполнении, хватит, чтобы обнаружить посторонний объект. Или в поляризованном отражении... Я даже обвел вокруг фонариком, как будто надеялся найти потайные зеркалки, но, конечно, ничего не нашел. Ну-с, будем считать, что появление Навигатора на финише зафиксировано.

— Припомни, девочка, чье это может быть захоронение? Склепы не в национальной традиции. Хотя фамилии — русские. Дело дорогостоящее, а главное — долгосрочное, на перспективу. А тут не знаешь, что через следующие выборы будет... Первый, смотри, еще из середины восьмидесятых лежит. Ну ладно бы девяностые, там поднялся уже кое-кто по деньгам, ну и мода пришла, то, се... Хотя по тому времени скорей крест мраморный трехсаженный бы отгрохали. Какому-нибудь Симэну Алмазу, с любимым аллигатором и любимым «шестисотым» в обнимку... и закопали бы всех вместе... А, девочка? Склеп — как-никак визитная карточка семейства. Должны были слухи ходить.

Я забирался лучом под днища стоящих на широких направляющих роскошных, ничего не скажешь, гробов, вытягивал руку, высвечивал паутинные тряпки, обметавшие полированные бока, и нигде многолетние паутины нарушены не были.

— Давай, девочка, думай, у нас очень мало времени.

— Что я должна думать? Я тебе что — из деревни, где все про всех?! Семь домов, полторы бабки... Какие слухи?! А почему, — понизила она голос, — времени мало? Из-за этих? Которые за нами?

— Из-за этих. И еще дальних. И еще бог весть каких. — Я повторил имена в виньетках вслух — для нее. Напутственные пожелания читать не стал. — Обрати внимание, деталь: мужчина, женщина и, наверное, их девочка. Отчество, по крайней мере, совпадает. Дата смерти одна — несчастный случай? На машине разбились? самолет упал? Под прошлый Новый год, не так и давно. Гробы богатые, красное дерево, а то — вишня. Знаешь, на сколько вишневая домовина тянет? От восьми тонн «зелени»... Ну? На миллионерской яхте утонули в экзотике тропических морей, а к родимым заводям привезли схоронить? Предприниматель, криминал-авторитет... хотя нет. Тогда — политик. Местного розлива. Что молчишь-то? Воды набрала? Больше нечего набрать?