Книга Искатель, 2008 № 08, страница 72 – Журнал «Искатель», Станислав Родионов, Владимир Анин, и др.

— Клецкин, похоже, вы довольны, что она пропала?

— С чего такой вывод?

— Нет печали в вашем рассказе.

— Прошел год, у меня новая жена..

— Тоже приезжая, не работает, не прописана?

— Не работает, поскольку домохозяйка, а не прописана, поскольку дом не достроен и не принят.

На его деревянном лице — из какого оно дерева? — Рябинин определил не очень скрываемое торжество. Чему он мог радоваться? Тому, что у следователя кончились умные вопросы?

— Сергей Георгиевич, а ведь я не дурнее вас.

— Не сомневаюсь, — признался Рябинин, который во время допросов сверхчеловеком себя не мнил.

Клецкин усмехнулся и спросил ядовито:

— Что дала экспертиза?

— Какая экспертиза?

— Той куртки, которую так хитро выманил капитан.

Рябинин мог соображать, думать, решать, но не умел это делать на скорость. Сейчас требовался ответ мгновенный. Но Клецкин выручил, потому что ему хотелось поскорее насладиться своей победой:

— Сергей Георгиевич, медную пыль на рукаве я давно заметил.

— И откуда эта медная пыль?

— Капитанский стукачок Васька одалживал у меня эту куртку и пилку. Хотел этого Ярилу сдать в цветные металлы. Да ошибся. Лист меди, что фольга. Никакого весу, одна морока. Васька и бросил статую в болото.

Телефон зазвонил вовремя. С Рябининым это случалось редко, но он не знал, о чем спрашивать; не было того занозистого вопроса, на который Клецкин не смог бы ответить. Рябинин взял трубку. Раздраженно-усталым голосом Палладьев сообщил:

— Сергей Георгиевич, мы обыск закончили.

— Ну?

— По нулям.

— Капитан, у меня аналогично.

— Клецкина отпускаем?

— Ни в коем случае. Приезжай и определи его в следственный изолятор.

— На сколько?

— На двадцать четыре часа.

— А вы подъедете?

— А я буду думать.

Но вместо думанья Рябинин вечером дома пил кофе. Жена уехала за город, поэтому количество чашек никто не ограничивал. Пока выпил лишь одну — разгонную. Пил, как студентом пил с ребятами «Жигулевское».

Чудесное коротание вечера — кофе и журнал «Всячина». Не «Всякая всячина». А просто «Всячина». В точку: всячина и была, собранная по непонятному принципу. Видимо, для дорожного развлечения.

Рябинин читал...

...За рубежом растет число однополых браков... Луандж-ситтинг... Мазда R-8... У Петра I от двух жен было одиннадцать детей... Финляндия импортирует мусор... Звуки оргазма... Вести с подиума... Элефант-поло...

После второй чашки кофе Рябинин процесс ускорил, тем более, что текст не вызывал ни мыслей, ни эмоций. Надо не читать, а просматривать. Рябинин, приучивший себя на следственной работе к вниканию даже в пустые строчки, этого не умел.

... Дамские бои в грязи... В Англии одна женщина отбывает наказание за убийство ежика... Суп из хвостов кенгуру... Тейбл-дансинг-шоу... Ланкастерские розы... Поэт Державин родился настолько слабым, что для сохранения жизни его запекли в теплый хлеб...

Третья чашка кофе: жена говорила, что кофе выходит из моды. Теперь чай. Жаль, что водка не выходит из моды: если бы вышла, то преступность упала бы процентов на семьдесят.

... Иван Грозный был женат семь раз... Астральное карате... Верблюжье молоко... В Таиланде нашли семикилограммовый сапфир... Аллигаторова груша... Продам козу... Ландышевое дерево...

Рябинин считал, что даже в самых бессмысленных действиях человека всегда есть смысл. Зачем Клецкин дал ему этот глупый журнал? Нет ли в нем намека, не зашифрован ли тут какой-либо факт, не надо ли его читать по слогам? Тем более что многие заметки были помечены синими карандашными птичками.