Книга Искатель, 2008 № 07, страница 111 – Журнал «Искатель», Иван Ситников, Сергей Снежный

— А какие груди-то у нее? Разглядел? — давясь от смеха, спросил Сергей.

— Не перебивай. — Иван Макарыч выпил. — Конечно, разглядел. Огромные, как раньше говорили, арбузные груди. Белые, нежные, с тоненькими прожилками вен. И сосочки маленькие, твердые. Я, как только их потрогал, сразу про бабку свою забыл напрочь. А мысль в голове только одна вертится: как же она с таким бюстом огромным плавает? — Он задумался. — Плесни-ка мне еще, разволновался я что-то.

Дед помолчал. Снова посмотрел на озеро и, вздохнув, продолжил:

— И как только я ее сосочки начал руками мять, то есть ласкать, она как завизжит! Хвать меня за шею, свои уста к моим губищам потрескавшимся прижала и язычок мне прям до самого нёба засунула. А я к такому обхождению непривычный, мы с бабкой завсегда со сжатыми губами целуемся. Чуть не задохнулся. Но приятно было, слов нет.

— Ну, отец, ты даешь, — вытирая выступившие на глазах слезы, выдавил из себя Павел. — Значит, понравилось с русалкой целоваться?

Иван Макарыч обвел мутным взглядом парней.

— Понравиться-то оно, конечно, понравилось. Но вот рыбой от нее разило сильно. Она же чем питается? Рыбой сырой. Хорошо у меня в тот день насморк приключился. Так что терпимо вышло. Нацеловались, значит, оторвался я от нее, чтобы дух перевести, и разглядываю. А у нее фигурка что надо. У моей бабки такой отродясь не было, даже до замужества. Талия узкая, пупок просто как пуговка. Я еще тогда удивился, откуда у русалок пупок берется. В общем, обхватил я ее за талию, прижал к себе и давай поцелуями осыпать. А кожа у нее чистый шелк, только мокрая. Она стонет, всем телом ко мне прижимается, шею покусывает. Кстати, и шея тогда у меня чистая была. Я в баню накануне сходил, как чувствовал. Прижалась она снова ко мне своими грудями арбузными, да давай тереться и стонать, а сосочки твердые стали, как камень, и горячие. Возбудился я тогда окончательно. Есть, думаю, еще порох в пороховницах, не совсем отсырел. Скидываю штаны, ну, думаю, натешусь сейчас вдоволь. — Иван Макарыч внезапно замолчал на полуслове. Насыпал в ладонь горсть маслин и начал методично их пережевывать.

— И что? Как она? Макарыч, не томи, — Хлыст тормошил деда за плечо.

— Не знаю, — вздохнул старик, — не вышло ничего.

— Как не вышло? — в один голос воскликнули Павел с Сергеем.

Иван Макарыч выпил и хитро прищурился.

— Хвост у нее там! Как я только не искал. Даже фонариком светил. Все есть: глаза, губки, грудь, а ниже пупка хвост рыбий. Вот такая незадача вышла. А пока я к бабке бежал, чтобы долг супружеский отдать покуда проценты не набежали, желание все и кончилось.

Вдоволь посмеявшись, приятели вновь обступили деда.

— Так зачем тогда ждешь ее? — спросил Хлыст.

— Дело у меня к ней важное, — старик прищурился, — миллион хочу. Мы ведь когда прощались — разговорились. Она обещала три моих желания выполнить.

Павел ухмыльнулся и засунул в рот только что очищенную креветку.

— Дед, такого не бывает. Три желания в детских сказках обычно исполняют.

Иван Макарыч презрительно высморкался и снисходительно глянул на парня.

— Хочешь верь, хочешь нет, а две моих просьбы она уже выполнила. Правда, глупые вещи я пожелал, но сейчас уже не исправишь. А теперь вот собираюсь денег много попросить.

Иван Макарыч неуверенно поднялся и, пошатываясь, поплелся к своему кусту. На полпути остановился, потоптался на месте.