Книга Искатель, 2008 № 12, страница 86 – Журнал «Искатель», Иван Ситников, Песах Амнуэль, и др.

— Сколько времени может занять обработка? — деловито осведомился Борщевский.

— Сейчас... — пробормотал Колодан, глядя на видимый пока ему одному экран своего телефона. Перед его глазами проплывали сначала числа, которые он фиксировал взглядом и переадресовывал в память, а потом стали проходить одна за другой неподвижные картинки, и на его лице возникло выражение блаженства, будто он в храме узрел лик Спасителя. Борщевский присел на кончик стола и внимательно следил за тем, как Колодан, играя в воздухе кончиками пальцев, будто на невидимом рояле, разбирал переданные компьютером кадры. Шеф охраны пытался понять, что делал журналист, у него был опыт в распознавании движений пальцев, глазных яблок, даже по движению краешков губ он мог понять, какие действия с телефонными данными предпринимает абонент, это была часть его работы, ему приходилось принимать решения, имея только эту очень, по сути, ненадежную информацию, в понимании которой было больше интуиции, чем расчета, и сейчас Борщевский приходил в недоумение. Похоже, Колодан фиксировал на полученных кадрах предмет, который не должен был там находиться. Странно.

— Так что же? — нетерпеливо спросил Борщевский.

— Там дедушка в некоторых кадрах, — спокойно произнесла Лиза и улыбнулась: простите, мол, что раньше не сказала, я знала, конечно, но...

— Ну вот, — с удовлетворением произнес Колодан. — Теперь можно смотреть. Я спроецирую на стену, хорошо? Двумерное изображение более четкое, а звука все равно нет, так что...

Он отошел к окну и встал рядом с Лидой. Прилепил телефон на плечо, чтобы проекция получилась более устойчивой.

— Первый кадр, который выловила машина, — драматическим голосом заговорил Игорь, будто стоял на кафедре перед большой и скептически настроенной аудиторией, — тринадцать часов одиннадцать минут сорок три секунды... миллионные доли не так интересны, верно? Вот.

В простенке между дверью и полками появился темный квадрат.

— Выключить свет? — спросил Борщевский. — Будет лучше видно.

— Немного притушите, — кивнул Колодан, — этого достаточно.

Борщевский подошел к двери, пересек по дороге проекционный луч, отчего темный квадрат отпечатался на его затылке, и слегка повернул кружок выключателя. Свет померк, а квадрат на стене высветлился, стала видна комната: полки, угол стола, фотография галактики, освещение было дневным... а это что? Кто?

В кадре возник — именно возник, а не вошел, — седой мужчина в черных широких брюках, больше похожих на пижамные штаны, и в светло-зеленой рубашке в мелкую клетку, с закатанными рукавами, обнажавшими дряблые руки. Мужчина стоял вполоборота, кадр был неподвижен, мгновение застыло, видны были левая щека и кончик носа, жаль, не видно глаз, только часть брови, а ниже уха большая темная родинка. Мужчина был, скорее всего, не старым, седина не увеличивала его возраст, волосы были аккуратно пострижены, но на макушке все равно торчали в разные стороны.

— Господи, — пробормотала Лида и крепко ухватила Игоря за локоть, будто боялась потерять равновесие. — Это... Это не сегодня.

— Я и не говорю, что сегодня, — тихо сказал Колодан.

Чистяков выглядел лет на десять моложе, подтянут, дряблый, конечно, никогда спортом не занимался, мышцы никуда не годятся. Родинка под левым ухом... Была у Чистякова родинка? Игорь не помнил, утром не разглядел, а десять лет назад, когда встречались на семинарах или разговаривали в коридоре института, не обращал внимания...