Онлайн книга «Искатель, 2008 № 10»
|
— Это ученый-то? — переспросил охотник, с кряхтением заваливая дверь валуном. — Который сейчас с Антониной? Дык он только вчера вечером к нам прибился. По Бикину доплыл на моторке. Чудной! Право слово, чудной! Снежного, говорит, человека в прошлом годе кто-то здесь видал. У Горелого урочища. От и ему охота с ним поручкаться... сказал, что по профессии он крико... крито... как же это? тьфу ты, поганский царь, забыл! — Может, криптозоолог? — Точно! Он самый и есть, — подтвердил Егорыч. — А про «снежного человека», — полюбопытствовал Хватко, — правда или тоже россказни? — Болтают всякое, — уклончиво ответил охотник. — Ну, чего? Пошли, что ли, в избу... Вдруг со стороны отшельничьего барака донесся протяжный металлический звук: «буммм»! — Это у Нектария, — пояснил Антон Егорьевич, — Дарья по рельсине молотком вдарила. Вроде как звонница у них... — А зачем? — спросил Горислав. — На молитву, стало быть, пора. — И как часто они бьют? — За сутки два раза — в полдень и в полночь. А мы не препятствуем — пускай себе, нам не мешает... Костромиров на минуту задумался, а потом хлопнул себя по лбу. — Антон Егорьевич! Можно попросить этого вашего отшельника, чтобы он еще позвонил? — Еще раз? — не понял старик. — Да не раз — пускай бьют непрерывно! — Зачем? — удивился охотник. — Ну что непонятного? — нетерпеливо воскликнул Костромиров. — Жена ваша, Пасюк и остальные услышат, поймут — что-то не так, и вернутся! — Ага... — Егорыч почесал затылок и ухмыльнулся. — А у тебя, паря, голова варит! Ладно, ступайте в избу, а я до старца сбегаю... Он махнул рукой и впрямь трусцой припустил в сторону отшельничьего скита. Хватко и Борис вошли в дом, а Горислав чуть задержался, осматривая тотемные столбы-сивохи. Если подключить фантазию, то в грубоватых чертах правого идола можно было угадать изображение медведя, а левого — тигра. Еще ученый обратил внимание, что основания обоих сивохов испещрены бурыми пятнами. Неужели следы жертвенной крови? Интересно... Когда он следом за остальными ступил в избу, снаружи послышался надтреснутый голос нектарьевского била. — Ну вот, — удовлетворенно заметил Костромиров, с любопытством оглядывая внутреннее убранство дома, — теперь наверняка сообразят. Уж Пасюк-то точно догадается. — Если ушли недалеко, — поспешил охладить его энтузиазм Борис, — а то могут, значица, и не услышать. Центральное место в избе, как и положено, занимала печь, только сложенная не из кирпича, а из кое-как обработанного и густо скрепленного глиной дикого камня. Печь была снабжена просторной лежанкой с одной стороны и плитой — с другой. Сразу от лежанки, в добрую половину потолка, протянулись полати; еще там стояли стол и лавки, сколоченные из некрашеных досок. Вот, собственно, и вся обстановка. Пожалуй, взгляд еще притягивали висевшие на стене, в красном углу, бубен с костяными висюльками в виде искусно вырезанных человечьих черепков, а рядом с ним — остроконечный колпак черного меха и юбка из нерповой кожи. То есть полный шаманский комплект. Тем временем вернулся Антон Егорович и, растопив печь, поставил на плиту чайник. — Садитесь к столу, — предложил он, — поснедаем да кофейку выпьем. Небось, оголодали? Есть-то хотите? — Ломаться не станем, — ответил Горислав за всех. — Я хоть человечиной подзакусил, а остальные с шести утра постятся. |