Книга Десятая зима, страница 164 – Чжэн Чжи

Им пришлось помириться, и Ли Яна увели люди, подосланные его отцом. Я ждал Цзяоцзяо на скамейке в коридоре отделения полиции. Она пришла и отругала меня:

— Ты уже отцом стал, а дерешься, как ребенок… Ты ранен?

— Я никого не бил.

— Гао Лэй – проблемный парень. Я позвонила дяде Лю Пину, но он был занят разговором с директором. Гао Лэй скоро выйдет.

Я увидел Цзяоцзяо с плеером в руках и спросил, почему она не может его выключить. Цзяоцзяо сказала:

— По-моему, он красивый. Я как раз была на процедуре в салоне красоты. Под эти песни я лучше сплю. Я давно не спала, не спала всю ночь… – Внезапно она добавила: – Я записала последнюю песню со стороны Б. Хочешь послушать?

— На что ты ее записала?

— На тот старый магнитофон «Санио», который мама оставила. Разве ты не на нем тогда записывал? Он до сих пор работает.

Цзяоцзяо воткнула мне наушники и заставила прослушать последнюю песню до конца. Это была японская песня с красивой мелодией. Я спросил ее, что это. Цзяоцзяо ответила, что это песня, которая ей очень нравится с прошлого года – I´ve Also Thought of Ending It All Мики Накашимы из фильма «Нана». В детстве мне всегда казалось, что она немного похожа на Хуан Шу.

— Никогда не видел этот фильм.

— Подожди здесь, пока я зайду поздороваться с полицией.

Был почти час ночи, когда мы вышли из полицейского участка. Белая рубашка Гао Лэя была в крови – крови Ли Яна и его самого. Сев в такси, я сказал ему:

— Давай мы отвезем тебя домой.

— Не хочу домой.

— А куда хочешь?

— Я хочу поехать в одно место.

— Куда?

— В бомбоубежище.

Мы с Цзяоцзяо переглянулись на заднем сиденье, и Гао Лэй с переднего пассажирского сиденья сказал:

— Если не хотите меня сопровождать – пожалуйста.

Я сказал водителю:

— Учитель, к главным воротам медицинского университета.

Мы нашли круглосуточный супермаркет у входа и купили три фонарика. Университет переехал, и кампус был пуст. Мы были только втроем, идущие бок о бок в темноте. За день до свадьбы Гао Лэй напоил меня. Он, по сути, уже однажды притащил меня сюда. Он сидел на корточках перед входом в бомбоубежище на детской площадке и выглядел так, будто плакал. Сквозь сорняки в рост человека я ничего толком не видел. На этот раз, вернувшись на то же место, Гао Лэй почти ничего не говорил, просто попросил меня помочь. Вместе мы подняли полуржавую металлическую крышку. Гао Лэй, казалось, не замечал нас с Цзяоцзяо и просто прыгнул внутрь. Мы с ней молча последовали за ним, протягивая ему фонарик. Внутри бомбоубежища не было ни ветра, ни света, а земля была усеяна обломками и опавшими листьями. Освещая себе путь фонариками, мы осторожно продвигались вглубь, следуя в одном направлении. Гао Лэй шел впереди. Примерно через десять минут он остановился на углу. Мы с Цзяоцзяо последовали за ним и увидели, как он светит фонариком на участок стены. Я сделал два шага ближе, чтобы рассмотреть повнимательнее, и только тогда смог разобрать два имени, высеченных на стене: Хуан Шу и Цинь Ли. Мы втроем надолго замерли, никто из нас не произнес ни слова. Я услышал рядом звук капающей воды и понял, что она капает из-под земли. Звук был таким слабым, но все же эхом разносился по герметичной пещере. Первой заговорила Цзяоцзяо:

— У меня есть идея.

— Какая? – спросил я.