Онлайн книга «Десятая зима»
|
— Ван Ди, ты ругаешься! – воскликнула она. – Я пожалуюсь учителю! А затем громко и страшно заплакала, уткнувшись лицом в ладони, сквозь которые прорывались рыдания. На самом деле я не осмеливался сильно ее задирать – все одноклассники знали, что ее отец полицейский. Я видел его однажды, выглядел он устрашающе. Я боялся, что Фэн Сюэцзяо вызовет своего отца, чтобы тот избил меня, поэтому попросил у нее прощения. Она недолго плакала – возможно, устала. Снова села прямо, взяла мой пенал и перевернула его вверх дном. Один за другим достала стержни из каждого механического карандаша и изломала их, потом погнула кончик каждой перьевой ручки. Мне не был понятен смысл ее действий. Думаю, она знала, что моих родителей в то время сократили, и, если б я снова стал просить их купить мне канцелярские принадлежности, меня отлупили бы. В этот момент в класс внезапно вошел Урка. Точнее сказать, он влетел, напугав всех одноклассников. Что особенно важно, это был не его урок, а урок физиологии и гигиены. Лицо его было еще мрачнее, чем в тот день, когда Хуан Шу пришла к нам в класс. Урка – это его прозвище, я слышал, так его прозвали чьи-то родители. Дело в том, что до того как пойти в начальную школу преподавать китайский язык, он три года проработал надзирателем в Центральной Пекинской тюрьме и повидал немало «злых урок». Каким образом надзиратель стал учителем китайского языка в начальной школе, никто не знал. У него была коронная фраза, когда он хотел над кем-нибудь поиздеваться: «Учишься хорошо – поступишь в Пекинский университет, а учишься плохо – попадешь в Пекинский централ»[18], что невольно подтверждало слухи о его прошлом. Вообще-то, это прозвище не было ни креативным, ни подходящим. Не сравнить с тем, которое я дал новому директору школы – Арбузик Таро. Дело в том, что директор был невысокий и лысый. Его лысина была настолько аккуратной, что казалось, будто кто-то нарисовал циркулем круг посередине его головы, а затем вырезал его и полностью удалил волосы, как у персонажа японского мультфильма на пенале. Это прозвище быстро распространилось в школе, и до тех пор, пока я не окончил школу, он пытался выяснить, кто его так прозвал. Что касается Урки, мне было не особо по вкусу это прозвище, потому что я хорошо писал сочинения и он всегда был добр ко мне, но если б я не называл его так среди одноклассников, то отрывался бы от коллектива. Лучше быть в коллективе, это безопаснее. Урка поднялся на трибуну и начал таким тоном, каким говорят руководящие работники: — Ученики, кто-то в нашем классе в последнее время распространяет сплетни о других учениках. Я думаю, это неблагородно. Что я говорил вам раньше? Сплетничать и распускать слухи – это не поведение благородного человека. «Благородный муж безмятежен и спокоен, маленький человек постоянно встревожен и обеспокоен»[19]. Атмосфера в классе сложилась нездоровая, всем надо исправиться. Чтобы с сегодняшнего дня я больше никаких сплетен не слышал. Прошлое в вину не поставим, сказанное забудем; но, если это повторится, нарушители будут сурово наказаны. Запомните, наш класс – большая семья, в которой царят единство и дружба. Мы не позволим никого оклеветать и никому не позволим мутить воду. Усвоили?! Не знаю, поняли это другие или нет. Но Фэн Сюэцзяо точно поняла. Она вытерла насухо слезы, опасаясь, что Урка узнает, за что я ее отругал, потому что тот только что причислил меня к борцам за правое дело. Одноклассники перешептывались. Только я было обрадовался, как Урка быстро спустился с трибуны. В эту минуту я заметил, что у двери все это время стоял мужчина – тот самый, который привел сюда Хуан Шу полмесяца назад. Он перекинулся несколькими словами с Уркой у двери, и тот снова вернулся в класс. На этот раз опустил голову и сказал, не поднимая глаз: |