Книга Десятая зима, страница 93 – Чжэн Чжи

— Приходи завтра – покажу что-нибудь получше.

Выйдя из дома Гао Лэя, я проделал весь путь, думая только о том, какая еще актриса из капиталистической страны ждет меня на следующий день.

Незадолго до того, как наступил этот великий вечер, произошло нечто, из-за чего мы с Цинь Ли снова сблизились. На дневном уроке биологии учительница средних лет рассказывала о репродуктивной структуре мужчин и женщин. Мальчики хихикали, а девочки делали вид, что не поднимают глаз. Перед окончанием урока учительница сказала: «Давайте проведем опрос. Ученики укажут на листке бумаги возраст своей первой ночной поллюции, а ученицы – возраст наступления менструаций. Если ничего еще нет – напишите «нет», сложите и передайте мне. Я проведу статистический анализ и предоставлю вам данные на следующем занятии. Так каждый сможет узнать, является ли его уровень развития нормальным или он отстает от среднего. Если у кого-либо из вас возникнут какие-либо вопросы, вы можете связаться со мной после урока. Конфиденциальность для всех обеспечена».

После этих слов по всему классу мгновенно разнесся звук рвущейся бумаги. Девочки, которые только что молча сидели, опустив головы, двигались быстрее мальчиков. Я написал «12» на своей записке, сложил ее и подождал остальных. Фан Лю, сидевшая рядом со мной, тихо пробормотала, что все это странно, сложила записку и зажала в руке, словно боялась, что я буду подглядывать. В это время с задних рядов внезапно донесся неприятный смех, и все повернулись. Ли Ян, сидевший в предпоследнем ряду, держал записку в руке и кричал: «Недоразвитый!» Записка принадлежала Цинь Ли, и с моего места было смутно различимо, что посередине сгиба было написано «нет». Смешки волнами двигались в сторону Цинь Ли, смешанные голоса мальчиков и девочек. Цинь Ли выхватил записку из рук Ли Яна, откинулся на спинку стула и яростно разорвал ее на части.

После школы я специально вышел пораньше, чтобы пойти к Гао Лэю домой, но забыл мой плеер в парте. Это был подержанный «Сони Уокмен», который я купил на рынке электроники за триста юаней в канун Нового года (с тех пор как я поступил в «Юйин», моя мама пообещала, что мне не нужно будет каждый год сдавать деньги в канун Нового года). Я вернулся в класс, чтобы забрать его. Как только я подошел к двери, мимо меня пролетел термос, чуть не коснувшись кончика моего носа. Я узнал термос Цинь Ли. Он обычно приносил с собой горячую воду для питья лекарств. Ли Ян, который был на полголовы выше Цинь Ли, повалив его на пол, сидел на нем верхом и дубасил кулаками по лицу. Несколько одноклассниц, задержавшихся в классе, не осмелились остановить его, забились в угол и кричали. Я бросился вперед и повалил Ли Яна на пол. Он на мгновение растерялся, затем поднялся, чтобы дать отпор, но Цинь Ли быстро встал на ноги и преградил ему путь. К моему удивлению, он сильно оттолкнул меня и, оттеснив за дверь, запер ее. Сквозь дверное стекло я видел, как он снова набросился на Ли Яна, и они стали драться. Только когда Ли Ян устал, а из уголков глаз Цинь Ли выступила кровь, Ли Ян открыл дверь и ушел. Он свирепо посмотрел на меня, а я просто тупо стоял на месте. Я так и не понял, что хотел Цинь Ли, толкнув меня.

Я помог ему подняться, но он снова оттолкнул меня. Я сказал, мол, давай довезу тебя домой на велосипеде. Цинь Ли заявил, что нам не по пути, и ушел один. Я подобрал термос в конце коридора, догнал его протянул ему. Когда я увидел, как он выходит из полутемного коридора, я наконец понял, что он просто выставил меня за дверь, потому что не хотел, чтобы я снова был замешан в истории из-за него, как той зимой в шестом классе. В тот момент я понял, что Цинь Ли, которого я знал, вернулся.