Книга 1977, страница 108 – Александр Скок

— Не подскажете, кто сейчас живет в восемьдесят шестой?

— Молодые.

— Шумные, караул! – поддакнула вторая, словно эхо.

— Да проститутка она! Охи и ахи каждую ночь!

Дальше бабульки разразились жарким спором, обсуждая в деталях моральный облик жильцов восемьдесят шестой квартиры, а я уже двинул к темному зеву подъезда.

План формировался в голове на ходу, ступенька за ступенькой, по мере того как поднимался вверх. В лоб требовать домовую книгу бессмысленно. Никто в здравом уме не доверит ее первому встречному подозрительному типу. Нужно зайти издалека, сыграть роль человека, ищущего родственников. А затем плавно перейти к этой проклятой книге. Лишь бы она вообще существовала в природе, лишь бы сохранилась где-то в пыльных недрах квартиры, не выброшенная за ненадобностью, как ненужный хлам, молодыми жильцами. Лишь бы мне повезло.

Снова ее этаж. Ее квартира. Постучал в дверь. Мне открыла девица. Молодая, лет двадцати, с личиком куклы и губами, раздутыми силиконом. Симпатичная, спору нет, фигурка точеная, как у манекена. Одета в обтягивающие лосины, которые обрисовывали каждый изгиб молодого тела, и ярко-оранжевый топ.

— Здравствуйте. Я… я дальних родственников ищу… они раньше жили в этой квартире. Вы… Анну не знаете? Она… жила здесь раньше.

Девица уставилась на меня, как на таракана, выползшего из щели. В глазах – пустота, прикрытая тонкой пленкой скуки.

— Нет, не знакома. Здесь точно таких нет.

— Ей должно быть сейчас около шестидесяти.

— Может, вам у прошлых хозяев спросить? Мы просто два года назад купили эту квартиру.

— А у вас есть их номер? Вы бы меня очень выручили.

— Знаете, все дела решал мой муж. Он сейчас на вахте. Хотя… недавно у него телефон заглючил. Все контакты слетели. Не смогу вам помочь.

Прихожая за ее спиной зияла стерильной пустотой современного ремонта. Дорого, безвкусно и бездушно. Ни следа от интерьера Аниной квартиры.

— Как жаль, как жаль, – пробормотал я. – А может, в домовой книге есть запись, куда выбыли? Посмотрите, а? Вы бы меня очень выручили.

— Ну не знаю даже… Домовая книга? Что это?

— В ней делают записи о жильцах квартиры. Она у всех обычно есть. Посмотрите, пожалуйста.

— Ой, как все сложно, – хохотнула девушка. – Я не знаю, где она. Да и вообще, может, и нет ее у нас.

— А вы узнайте у супруга. Прошу вас. Мне очень нужно найти родных.

Девушка помялась несколько секунд, а потом протянула:

— Ну, хорошо. Проходите.

Связавшись с мужем, она ушла в комнату, стала где-то рыться. Спустя томительные мгновения она вернулась, держа в руках пыльную потрепанную тонкую тетрадь. Домовая книга. Пальцы ее с алым лаком на ногтях раскрыли нужную страницу. Я наклонился ближе, вглядываясь в выцветшие строки, пока не увидел – вот оно. Дата смерти: 04.01.1977 год.

Четвертое января. Цифры вспыхнули в сознании, словно зловещие огни, обжигая холодом. Четвертое января… День, когда я обещал прийти к Ане в гости. Секунда, другая – и вдруг, будто удар под дых, осознание. Стоп. Что за чертовщина? Это же… это должно случиться сегодня. Сегодня там, по ту сторону Портала, 4 января 1977 года! Если я не появлюсь в гости, Аня сядет в машину к родителям, и они поедут… поедут к чертовой родне в Лабинск. И тогда… тогда произойдет непоправимое. Авария. Кровь на асфальте. Искореженный металл.