Книга 1977, страница 85 – Александр Скок

Я достал деньги, отсчитал нужную сумму – пятьдесят рублей, словно плата Харону за переправу через Стикс – и протянул Шурику. Но он не торопился их брать. Какое-то время он смотрел на деньги, словно на ядовитых змей, что-то обдумывая, взвешивая на невидимых весах. В его глазах мелькнуло что-то. Жадность? Страх? Или желание гульнуть на эти деньги? Я не смог разгадать. Затем, будто приняв какое-то важное для себя решение, он взял купюры и тут же спрятал их в карман.

— Вижу, ты не пьянь какая-то. Пьянь такие деньги с собой не носит. И одет ты хорошо, хотя… – Он ткнул пальцем в сторону моего разбитого лица, – рожа разбита. Но ты не из тех, кто готов на мокруху. Так и быть, поверю. Что сказать-то?

— Скажи, что ему звонит Ким Викторович, – ответил я, сообщив имя и отчество отца Валентина. – Он поймет, кто это.

— А если он мне не поверит?

— Тогда все равно деньги твои.

Шурик сделал пару глубоких затяжек и, выбросив окурок, двинулся к «Марсу», но тут же замер и обернулся.

— А баба-то хоть красивая была?

— Шикарная.

Шурик хмыкнул и пошел к двери, за которой исчез через миг. Я – следом, как тень, преследующая своего хозяина.

Бежевый потертый телефон стоял на тумбочке у входа, рядом с вешалкой для верхней одежды. Все это – в небольшом, тесном тамбуре. Я встал в углу, рядом с дверью, чувствуя, как адреналин закипает в крови, а сердце стучит все громче.

Сейчас все решится. Или нет. Если выйдет, главное, не затупить.

Где-то через минуту или около того – время тянулось медленно, как патока, – дверь распахнулась, впуская в тамбур гомон голосов из кафе, и… вышел Валентин. Дверь захлопнулась за ним, отрезая нас от зала, словно гильотина, запечатывая нас в этом тесном коконе, погружая в звенящую тишину. Он меня не заметил, подошел к телефону. Понял, что трубка не снята. Хмыкнул.

— Эй, – шикнул я, словно змея, готовая к броску.

Он резко обернулся, и в этот же миг мой кулак, будто кувалда, обрушился на его лицо, впечатавшись точно в нос. Хруст костей разнесся по тамбуру. Валентин рухнул назад как подкошенный, выпучив на меня глаза, полные ужаса и непонимания. От носа к подбородку по его лицу потекли две жирные багровые линии крови. Кровь капала на пол, оставляя темные, зловещие пятна. В этот момент я почувствовал не удовлетворение, не триумф, а лишь холодную, липкую пустоту внутри.

— Ты?! – воскликнул он.

А потом до него дошла боль, он прикрыл разбитый нос рукой, из-под пальцев сочилась кровь, окрашивая светлый свитер в багровый цвет. Он застонал – звук жалкий и слабый, как скулеж раненого пса.

Я опустился на колено напротив него, схватил его за ворот свитера.

— Где телефон? – выпалил я.

— Телефон? Какой телефон? – простонал он.

— Моя вещь. Где она?

— Дома.

«Ну да, кто бы сомневался», – пронеслось у меня в голове с горечью.

— А говорил, что продал…

Я обшарил карманы его брюк. Вдруг соврал? И этот проклятый телефон при нем? Вытащил паспорт и студенческий билет. Телефона нет. В паспорте нашел страницу с пропиской. Запомнил адрес. Как оказалось, Валентин жил недалеко от Ани. Вроде всего в двух кварталах.

— Тебе это так с рук не сойдет, козел! – зло пробормотал Валентин, вытирая с подбородка кровь. – Ты, сука, сядешь!

— Ага, – буркнул я, пропуская его слова мимо ушей. Меня больше интересовали его паспортные данные.