Онлайн книга «Красные нити»
|
Николай продолжил: — Как вы объясните следующую ситуацию: вы сказали полиции, что в тот вечер отмечали день рождения Безрукова. А нам говорите совсем иное. — В каком смысле? — Прошу вас прочесть ваши показания полиции, — ответил эфэсбэшник и подвинул ей материалы дознания. Кристина прочитала, и туго сглотнув, отодвинула их обратно Денисову. — Я… я этого не помню. Тогда я была в таком стрессе, что все было как в тумане… могла всякой ерунды наговорить… — И помолчав, спросила: — Это плохо? Ну, что мои показания теперь не сходятся? — Мало хорошего… Кристина, скажите, знал ли ваш начальник, что вы задержались на работе и готовили пресс-релиз? — Конечно. Я сказала ей, что буду работать допоздна, так как на следующий день отпросилась. — Ваш начальник может это подтвердить? — Да. А в чем, собственно, дело? Вы меня в чем-то подозреваете? — Не принимайте близко к сердцу, стандартная процедура проверки, — отмахнулся Денисов. — Может быть, подозреваете кого-то, кому была выгодна смерть Смогржевского? — Нет, не думаю, что кому-то это было выгодно. По крайней мере, я таких людей не знаю. — Был кто-то еще в здании вместе с вами? — Видела Вадима. Больше вроде никого не было. — Вы имеете в виду Гречкина? — Да. Видимо, он тоже остался доделывать работу. — Ладно, на этом пока что все. Можете идти. * * * После тяжелого разговора с Денисовым Кристина вернулась в свой кабинет, и, словно укрываясь от преследователей, прислонилась спиной к двери. Она закрыла глаза и, замерев, пыталась вернуть дыхание в норму. Допрос разъедал ее нервы, как кислота. Когда дрожь в руках чуть стихла, она села за свой стол, высыпала из флакона несколько успокоительных таблеток, которые всегда носила с собой, затем запила их водой. Эти двое из службы безопасности сразу вызвали у нее отторжение, особенно тот, кто задавал вопросы. Его взгляд, казалось, проникал под кожу, выискивая самые темные тайны Кристины. Она чувствовала, как от него исходила угроза, как будто он мог видеть все ее прошлое насквозь. Но больше всего ее тревожили несостыковки в ее показаниях. Откуда взялась бумага, где утверждалось, что в день самоубийства она праздновала день рождения Безрукова? Кристина с трудом вспоминала, что именно говорила полиции. Тогда она была в таком жутком стрессе, что разговор с полицейскими проходил как в тумане. Но сейчас была уверена, что не могла сказать такого. От всего этого ей стало не по себе. Взгляд Кристины упал на пластмассовый стакан для карандашей. Такой же стакан стоял на столе Смогржевского. Со дна памяти мутным илом поднялись на поверхность обрывки воспоминаний о том дне, когда все случилось. Это был обычный рабочий конфликт, даже не из-за работы — просто Смогржевский был не в духе. Но его слова резали по живому. — Войдите! — глухо донеслось из-за двери, когда Кристина осторожно постучала. Она переступила порог и замерла. Смогржевский стоял у открытого окна и курил. Не поворачиваясь, раздраженно бросил: — Что надо? «Не в духе», — мелькнуло у нее в голове. Ей совсем не хотелось начинать разговор. Лучше бы подождать, когда он успокоится. Когда она говорила с людьми, которые были в дурном расположении духа, всегда боялась, что ее ударят. Сама не знала, откуда был этот страх. Но время поджимало, и рабочий вопрос нужно было решать здесь и сейчас. |