Книга Красные нити, страница 117 – Александр Скок

В густой тишине раздался щелчком предохранителя, и я увидел, как «пофигист» усмехнулся, а затем опустил пистолет:

— Еще раз сунетесь в квартиру шефа или я увижу вас возле НИИ — хана вам! Базар будет другой! — Он бросил перед нами наши телефоны. Затем сел со своими людьми в фургон, и они уехали прочь. Я и Денисов постояли на коленях какое-то время и поднялись на ноги.

— Сначала нас чуть не шлепнули в доме Гора, теперь — здесь. Кучно пошло. За две недели многовато, — проговорил я, отряхивая штаны от прилипших кусочков мха. — Тебе так не кажется?

— Привыкай к издержкам профессии, — едва слышно проговорил Николай, недобро смотря вслед фургону. Эфэсбэшник был немного побледневший.

— Что теперь?

— Машину забрать надо. Потом будем думать, что делать, — сказал Денисов. Затем он взял с земли свой телефон и включил его. — Странно… нас никто не искал. Даже Чижов не звонил. Может, занят был…

Я тоже поднял свой телефон. Включил, ни одного пропущенного. Эфэсбэшник убрал мобильник в карман и спросил:

— Ты помнишь Кочеткова в интернате?

Я покопался в памяти. И вспомнил еще кое-что помимо тех снов о Гарике. Этот гад был моим персональным кошмаром. Со своими дружками он всегда находил способ обидеть. Игрушки отбирали, мой любимый футбольный мяч прокололи, а потом на смех поднимали, крича «пипирка»! Все потому, что у меня не проявилась сверхспособность, как у других. Был я белой вороной, а в таком возрасте это недопустимо. «Пустышка» — так они меня называли. Когда загоняли меня в угол, плевали, как дикари, каждый раз попадали и улюлюкали одобрительно. А если пытался сбежать, получал подзатыльники и поджопники — до синяков.

Запомнилось, как персонал интерната ходил вокруг Гарика с каким-то прибором размером с кирпич. Подносили к нему, и тот начинал скворчать. Сотрудники делали пометки в своих документах, переглядывались.

— Кажется, это был счетчик Гейгера, — пробормотал я, словно заново проживая тот ужас. — Им мерили радиацию в теле Кочеткова.

— Ты уверен? — спросил Николай, стерев каплю с брови.

— Прибор трещал. Какие еще могут быть варианты?

Денисов вдруг стал серьезней некуда:

— Хорошо. У меня есть на Кочеткова досье.

— И ты молчал?

— Молчал не без причин. Сначала ты должен был вспомнить Кочеткова. Сейчас ты готов. Помнишь, я тебе говорил про спецзадание?

— Помню. В Геленджике говорил.

— Да. Для него настало время. Задание связано с Кочетковым. И тебе предстоит его успешно выполнить, вопрос национальной безопасности, — ни много ни мало заявил Денисов.

— Что я должен делать?

— Позже объясню, — загадочно ответил Николай и направился в город.

Вечером в аэропорту я встретил Эмму. На вид ей едва восемнадцать. Хрупкая, с серыми глазами, с чуть припухшими губами, с аккуратным светлым каре. Лицо ее безупречно, как у древнегреческой статуи, и от этого хотелось любоваться им. В ее чертах таилась тень невинности, чистоты и скромности. Мне казалось, что я столкнулся с инопланетянкой. Эмма была явно не с нашей планеты, здесь таких красивых, как она, нет. Положив ее сумку в багажник, я повез ее в отель. Капли дождя бились в окно, дворники скрипели, радио играло тихо, и мы молчали. Это молчание висело в воздухе, создавая неловкость, которую я не переносил. Поэтому я и решил прервать его: