Книга Обольстительный пират, страница 157 – Минерва Спенсер

— Нас набралось десять человек — достаточно маленькая группа, чтобы не привлекать к себе внимания, но достаточно большая, чтобы стать командой корабля, если нам повезет вырваться. На тщательную разработку плана ушло несколько месяцев. Мы были очень близки к тому, чтобы начать действовать, когда нас внезапно схватили без всякой причины и бросили в подземелье султана. Только одного с нами не было — наполовину англичанина, наполовину француза, моряка по имени Эмиль Калитен.

По спине Дафны пробежал холодок.

— Калитен был рабом примерно на год дольше меня. Когда его не оказалось с нами, я решил, что он сопротивлялся и его убили. Увы, это было не так.

Лицо Хью вновь исказила ярость, но на этот раз в нем не было той кровожадности, которую Дафна видела, когда он душил Малкольма или сражался с Калитеном. Теперь его гнев не был таким… всепоглощающим.

— Так уж случилось — к несчастью для меня, — что Фейсал Барбаросса, тот самый, что захватил меня в плен, стоял в это время в порту. Он был родственником султана, и, когда узнал о том, что мы собирались бежать, и моей роли в подготовке побега, он охотно согласился пустить в ход свои немалые навыки, чтобы вытрясти из нас правду.

Дафне не хотелось спрашивать, но если бы она промолчала, эта история навсегда встала бы между ними.

— Навыки?

Хью посмотрел на нее, выбитый из колеи этим вопросом, и несколько раз сглотнул, да так шумно, что Дафна это услышала и мягко положила ладони на его нервно вздымавшуюся грудь.

— Не обязательно об этом говорить.

— Нет. — Хью глубоко вдохнул и медленно выдохнул. — Обязательно. Я не хочу иметь от тебя секретов, любовь моя, но и не хочу запятнать твой разум рассказом о том, как низко могут пасть люди, хотя ты и сама уже убедилась в этом на собственном опыте. — Хью так сильно сжал челюсти, что на него было больно смотреть. — Они хотели знать, кто был замешан в подготовке побега и кто помогал нам снаружи. Я поделился своим планом со всеми в нашей группе, но имя стражника, семья которого нам помогала — его знали только я, Делакруа и старик португалец по имени Альто.

Дафна заметила, что его лоб и шея блестят от пота.

— Они пытали нас по одному, но в присутствии остальных. — Он горько рассмеялся. — Это неплохо мотивировало наблюдателей и в конце концов принесло свои плоды. — Он до боли сжал кулак, глаз пылал ненавистью, яростью и болью. — То, что они творили с нами… — Хью перевел взгляд на Дафну. — Тебе лучше других известно, на что идут некоторые мужчины, чтобы сломать кого-то и подчинить себе.

Дафна наклонила голову и прищурилась, с минуту раздумывая над тем, что он имел в виду. И тут правда обрушилась на нее словно лавина, заставив задохнуться, унеся все прочие мысли из головы, Дафна замерла, пришибленная пониманием того ужаса, который сотворили с ее возлюбленным.

Дафна смотрела в его холодное суровое лицо и наконец поняла ярость Хью на Малкольма за то, что он сделал с ней. Это были и гнев, и злость, естественные для любого порядочного человека, узнавшего о подобном, но еще и жажда крови со стороны такой же жертвы, как она.

— Не знаю, сколько дней это продолжалось. Несколько раз я терял сознание. После особенно мучительного испытания в компании наших палачей, которого четверо из нас не пережили, в нашу комнату страха вошел Калитен. — Губы Хью скривились. — Нет, его не втащили окровавленного и в цепях. Его круглая розовая рожа явно принадлежала вполне здоровому человеку, а одет он был не как раб, а как моряк — точнее, как член команды Барбароссы. Похоже, что несчастье одного — точнее, девятерых в нашем случае — означало удачу для другого. Калитен сам выкупил себя из рабства, заплатив своими друзьями.