Книга Обольстительный пират, страница 42 – Минерва Спенсер

— Да, кажется, дело в этом. Так или иначе, он не сможет к нам присоединиться, когда мы поедем осматривать Дауэр-хаус. — Хью медленно расплылся в улыбке. — Боюсь, нам придется разобраться с этим вдвоем, без посторонних.

У Дафны екнуло в груди. Посторонних?…

— Если вы не против отложить это на несколько дней, мы могли бы…

— Я против.

Дафна сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Провести все утро в его обществе, наедине… Она кивнула.

— Очень хорошо. Это все?

— Нет, я еще хотел спросить, почему вы бросили меня в библиотеке.

— В библиотеке? — глупо повторила Дафна. — Бросила?

— Да, знаете, бросили в той комнате, где много книг. Вы все убрали со стола. Я сделал что-то не то?

Дафна лихорадочно соображала, потому что не могла сказать ему правду: на чем-либо сосредоточиться в его присутствии не легче, чем пройтись колесом до Лондона. Пришлось лгать.

— Я подумала, вы хотите побыть в одиночестве.

Брови Хью поползли вверх, и он неприязненно оглядел тесную, плохо освещенную комнатушку.

— В самом деле? Вы и при жизни моего дяди работали в этой комнате?

— Нет. Я работала в библиотеке.

— Но теперь вы перебрались сюда, чтобы оставить библиотеку в моем распоряжении?

Неловкость и множество других эмоций сдавили ей грудь. Что ему от нее надо? Чего он добивается и зачем пришел сюда?

— Я поступила так из деликатности, то есть из вежливости, — добавила Дафна на случай, если он не знает, что такое «деликатность».

Ей было крайне неприятно, что Хью никак не оставит эту тему, особенно оттого, что истина оказалась так унизительна: она сбежала из библиотеки, потому что не в силах сосредоточиться в его присутствии; потому что, находясь с ним в одной комнате, она могла думать лишь о его лице, теле, дразнящих взглядах, и особенно потому, что стремление опробовать с ним все то, о чем она узнала из его порочной книги, становилось непреодолимым.

Дафна стиснула зубы; ах, эта чудовищная, проклятая книга, которую лучше было бы никогда не находить, но которую она читала и перечитывала.

Она осознала, что Хью молчит, и подняла взгляд. Он улыбался, словно прочел ее мысли и увидел все, что видела она: их обнаженные тела, которые переплетались в порыве страсти, и…

— Из деликатности? Я нахожу это крайне неделикатным. Буду очень признателен, если вы не станете бросать из-за меня ни свой стол, ни библиотеку, ни еще что-нибудь в Лессинг-холле. Уверяю вас, дражайшая тетушка, я смогу преодолеть неловкость при виде женщины, окруженной таким количеством книг или — о ужас! — читающей их. — Он опять ерничал, но лицо было серьезным. — Если вы так и будете убегать, стоит мне куда-то войти, я могу только заключить, что вы бы предпочли от меня избавиться.

— Нет! — выпалила Дафна. — Я хочу сказать… я с удовольствием продолжу работать в библиотеке.

— Рад это слышать. Вам помочь перенести вещи?

— Спасибо, но нет. Их не так уж и много.

Хью улыбнулся и, отвесив поклон, молча покинул комнату.

Дафна рухнула на кушетку и судорожно вздохнула. О боже! Теперь у нее не осталось повода его избегать. С каждым днем все труднее становилось удерживаться, чтобы не расспрашивать его о прошлом, особенно когда в газетах только об этом и писали, но она понимала, чем это чревато, и отнюдь не горела желанием делиться событиями собственного прошлого. Нет, между ними перемирие, и, если начать допытываться, хрупкое равновесие можно нарушить.