Книга Шелковый хаос, страница 178 – Фэя Моран

Противный ужас, куда более первобытный и удушающий, чем страх, мгновенно парализовал легкие. Паника ударила в голову с силой кувалды. Кардиомонитор слева от кровати сошел с ума, разразившись частым писком.

Забыв о распоротом животе, о капельнице и здравом смысле, я резко дернула правую руку на себя. Я хотела спрятать ее, засунуть под одеяло, накрыть левой ладонью – сделать хоть что-то, чтобы скрыть свое самое жалкое уродство от всех.

Резкое движение отозвалось ослепительной вспышкой боли в хирургических швах. Из горла вырвался сдавленный вскрик, и я судорожно засунула правую руку глубоко под тяжелое одеяло, прижимая изуродованное запястье к бедру. Мои пальцы скрючились, впиваясь в простыню.

Деймос мгновенно оказался рядом. Его кресло отлетело назад с глухим стуком, а лицо, только что насмешливое, исказилось от неподдельной тревоги.

— Хаос! Какого черта ты творишь?! – рявкнул он, нависая надо мной. Его руки заметались в воздухе, не зная, за что хвататься.

Я зажмурилась, со свистом втягивая воздух сквозь стиснутые зубы. Писк кардиомонитора сливался в единый пронзительный вой.

— Не… не трогай… – выдавила я.

Деймос замер. Он тяжело дышал, его грудь под рубашкой часто вздымалась. Взгляд лихорадочно сканировал мое лицо, видимо, ища признаки расходящихся швов или внутреннего кровотечения.

— Ты совсем спятила? – Его голос был хриплым, растерявшим все свое обычное нахальство. – Ты хочешь, чтобы я сейчас поседел прямо здесь? Я не умею собирать кишки обратно, Хаос! Просто держу в курсе!

Он медленно, словно боясь спугнуть дикое животное, опустился обратно в кресло, не сводя с меня настороженного взгляда.

— Если ты забыла, у меня слабое сердце, – продолжал ворчать Деймос. – Сейчас откинусь прямо здесь, и будешь знать, как пугать меня!

Я сглотнула, пытаясь успокоить дыхание.

С трудом заставив себя разлепить веки, я встретилась взглядом с мужем. Его глаза все еще блестели от испуга, но в них уже начинало проступать подозрение.

— Что-то ты не вспоминал о своем слабом сердце, когда ходил в свои клубы и напивался.

— Это другое! И вообще, тогда мне не за что было хвататься в этой жизни.

— И что же изменилось?

— Появилась ты.

Слова, повиснув в воздухе надо мной, оглушили даже больше, чем писк аппаратуры.

Я забыла, как дышать. Пальцы левой руки, судорожно сжимавшие край одеяла, на мгновение ослабили хватку. Моя голова, и без того одурманенная коктейлем из тяжелых обезболивающих, просто отказалась обрабатывать эту информацию.

В нашем контракте не было мелкого шрифта о привязанности.

Я во все глаза уставилась на Деймоса, лихорадочно ища на его лице привычную ухмылку. Ждала, что сейчас он закатит глаза и добавит что-то вроде: «Кто еще будет терпеть мои выходки?» или «С кем мне еще так весело грызться по утрам?».

Но шутки не последовало. Его светлые, обычно смеющиеся глаза смотрели на меня прямо, тяжело и… до жуткого искренне.

От этого взгляда стало не по себе, заставив меня инстинктивно вжаться в подушку. Чужая искренность пугала меня гораздо больше, чем чужая ненависть. С ненавистью я знала, как работать.

— Ты… ударился головой, пока спал на этом кресле? – хрипло выдавила я, изо всех сил цепляясь за свой привычный цинизм. – Позови доктора Сидериса, пусть проверит тебя на сотрясение.