Книга Шелковый хаос, страница 226 – Фэя Моран

Отец тяжело втянул воздух. Его большая ладонь, перемазанная в крови, слабо накрыла мои дрожащие руки, останавливая их бесполезную работу.

— Хватит… – Его голос был тихим и полным нежности. – Уже все, милая.

Его лицо бледнело, черты заострялись, но взгляд… Он был другим.

Он с огромным трудом поднял слабеющую руку. Его шершавые пальцы коснулись моей щеки.

— Не плачь, мой храбрый маленький солдат, – прошептал отец, и на его побелевших губах появилась слабая улыбка. Улыбка, которую я так мечтала увидеть. – Я был… жесток к тебе. Украл твою юность… Учил не чувствовать, учил убивать. Думал, что так… смогу защитить. Как не смог твою мать…

— Папа, пожалуйста, побереги силы, – рыдала я, отчаянно мотая головой. Я вскинула безумный взгляд, ища помощь. – Димитрис! Вызови «скорую»! Быстрее!

Димитрис, тяжело дыша, уже бросился к двери, выкрикивая приказ охране. Но как только он, вернувшись, бросил профессиональный взгляд на рану, его взгляд изменился.

Я упорно отказывалась принимать правду. Кровь, просачивающаяся сквозь мои пальцы, была слишком светлой. Ярко-алой. И она вырывалась наружу сильными, ритмичными толчками вместе с каждым ударом сердца.

Отец слабо, но настойчиво сжал мое запястье.

— Не надо, дочка, – с трудом выдавил он, и на его губах выступила красная пена. – Мы оба знаем… это конец. У меня всего пара минут. Пожалуйста… потрать их на меня в последний раз.

Я прижалась лбом к его груди, зажмурившись, не в силах вынести эту агонию.

— Я растил безжалостное оружие… а выросла девушка с самым сильным и чистым сердцем, – он прерывисто закашлялся. – Я всегда… каждую секунду твоей жизни… так сильно тобой гордился… И мне хотелось, чтобы ты стала единственной королевой… Чтобы все они подчинялись только тебе… Мне не нужно было место… Архонта… Я готовил его для тебя…

Воздух выбило из моих легких.

Я медленно подняла голову, заглядывая в его угасающие глаза, и не могла поверить в то, что все это время человек, которого я считала жадным на власть, проворачивал все эти махинации только…

Для меня.

Осознание этого факта сделало его жертву болезненнее и коварнее. Сердце в груди защемило.

— Пап, – дрожащим голосом произнесла я, – Мне не нужно было все это… Мне всего лишь нужен был отец.

Он зашелся в кашле, а затем крепче сжал мои руки.

— Прости меня, моя девочка… Мое самое великое творение… Ты. Мой свет… Я никогда не заслуживал… такую дочь, как ты.

Я сглотнула, умирая вместе с ним. Слезы катились вместе с болью, впервые в жизни позволяя мне не бояться за собственные чувства,

— Я так люблю тебя, – прохрипел папа, и тогда мой мир окончательно разрушился. – Увидимся на той стороне, дочка.

Я закивала, разрываясь на части и крепко держа его за руку:

— Конечно, пап… Мы еще обязательно встретимся.

Его грудь судорожно приподнялась в последний раз. Рука, гладившая мою щеку, бессильно соскользнула вниз, со стуком упав на залитый кровью ковер. Взгляд отца замер, навсегда устремленный на меня.

Он окончательно ушел.

Я прижалась лбом в безжизненное тело подо мной, осознавая единственное: он любил меня. Своей извращенной, жестокой любовью, но, оказывается, всегда любил больше, чем свою власть.

В этот момент чьи-то руки вдруг коснулись моей спины.

— Анархия… – прошептал Деймос.

Его голос дрогнул, надломившись от боли, которую он сейчас разделял со мной.