Книга Шелковый хаос, страница 38 – Фэя Моран

Она медленно, с вызывающим изяществом, перевела взгляд с моей руки на мое лицо. Ни тени страха. Только это проклятое высокомерное любопытство, от которого внизу живота все скрутилось в тугой узел.

— Неужели? – выдохнула Анархия. – И что ты сделаешь, Деймос? Прикажешь охране запереть меня в спальне? Или, может, применишь физическую силу?

— Перестань. – Я толкнул и прижал ее к холодной мраморной колонне, нависая над ней всей массой своего тела. – Ты можешь называть меня мальчиком сколько угодно, но через несколько дней ты станешь моей женой. И в ту секунду, когда кольцо будет на твоем пальце, ты поймешь, что тебе придется считаться с моим мнением.

Ее зрачки словно расширились. Я видел, как дыхание стало прерывистым. Она вытянула шею, ее губы оказались в паре миллиметров от моей челюсти.

— Смелое заявление для того, кто едва сдерживает себя прямо сейчас, – усмехнулась она, и ее рука, вопреки всем словам о независимости, медленно поднялась, ложась мне на все еще мокрую грудь. – Ты хочешь власти надо мной?

Она чуть подалась вверх, коснувшись мочки моего уха – того самого, на котором я носил бриллиантовый гвоздик – кончиком языка, и я едва не застонал от этой внезапной вспышки желания.

— Тогда попробуй доказать, что ты мужчина, а не просто капризный наследник. Или заткнись и продолжай играть в свою маленькую войну.

Я открыл рот для ответа, но слева от нас вдруг появилась тень. Мы повернули головы синхронно. Это был отец, спускавшийся с лестницы в своем деловом костюме – значит, собирался ехать на очередную встречу по работе.

Увидев нас – меня, прижавшую Анархию к стене, а ее, держащую руку на моей груди, – он тяжело вздохнул.

— Я рад, что вы наконец нашли общий язык, но не заниматься же этим прямо посреди холла, дети мои.

Анархия даже не попыталась отпрянуть. Вместо этого она очень медленно убрала руку с моей груди, напоследок проведя ногтями ровно по шраму, оставляя за собой дорожку из мурашек. Она обернулась к моему отцу, сохранив на лице маску абсолютного спокойствия, в то время как я чувствовал себя так, будто меня застали за кражей.

— Мы лишь обсуждали тонкости предстоящего протокола, кириос Аргир. – Ее голос был чистым и ровным, ни малейшего намека на смущение. – Ваш сын очень страстно относится к своим обязанностям.

Папа остановился на последней ступени, поправляя запонки. Его взгляд скользнул по моим мокрым плавкам, затем по невозмутимому лицу Анархии.

— Вижу, – сухо отозвался он. – Страсть – это хорошо для продолжения рода, Деймос, но для управления Домом нужны еще и выдержка с подобающим видом. Надень что-нибудь. Мы не на пляже.

Я стиснул челюсти так, что зубы скрипнули. Унижение от того, что родной отец отчитал меня как мальчишку перед девушкой, которая только что сделала то же самое, жгло как чертов огонь.

— Я как раз собирался, – процедил я, не глядя на Анархию, хотя боковым зрением видел, как ее губы снова изогнулись в торжествующей усмешке.

— Прекрасно. – Отец кивнул нам, спустился и направился к выходу.

Как только тяжелые двери за ним закрылись, я снова повернулся к Анархии, собираясь высказать все, что думаю о ее «мамочке» и «капризном наследнике», но она уже оттолкнула меня и, прежде чем я успел схватить ее снова, ускользнула вверх по лестнице, оставив меня стоять в пустом холле с бешено колотящимся сердцем, из-за которого начало ныть в груди.