Книга Шелковый хаос, страница 56 – Фэя Моран

— В машину их! Обоих. И отвезите Деймоса домой. Живо!

Она посмотрела на меня с нескрываемым презрением.

— Я никуда не уйду без Анархии! – выплюнул я.

Римма нахмурилась.

— Едь домой, мальчик, пока я не поведала о твоем поведении твоему отцу.

— Да рассказывайте! Мне посрать!

Ее глаза округлились.

— Анархии здесь нет, Деймос, – отчеканила она, делая шаг ко мне. – Она уехала. А теперь будь добр, перестань пугать посетителей и возвращайся домой. И проспись.

Я попытался усмехнуться, но губы окончательно онемели. В этот момент мир вдруг перевернулся. Жестокий спазм скрутил желудок так резко, что я не успел даже выпрямиться. Сердце сделало какой-то нелепый, кувыркающийся толчок и замерло, прежде чем сорваться в бешеный ритм.

Меня согнуло пополам. Горькая, обжигающая желчь хлынула из горла прямо на сверкающий мрамор пола. Из-за нехватки кислорода рвотный рефлекс был мучительным, тело содрогалось в судорогах. Я чувствовал, как холодный пот мгновенно пропитал рубашку, а в ушах зазвенело так сильно, что звук голосов стал едва различимым.

— Господь боже… – услышал я приглушенный голос Риммы. Ее маска спокойствия наконец дала трещину.

Я попытался что-то пробормотать, но вместо слов изо рта вырвался лишь рваный хрип. Перед глазами заплясали серые пятна.

Римма быстро огляделась – на нас уже смотрели десятки глаз, кто-то достал телефоны. Ее лицо окаменело.

— Планы меняются, – бросила она своей охране, хватая меня за локоть. – Я поеду с ними. Живо, поднимите его!

Двое ее Церберов подхватили меня под руки, фактически волоча к выходу. Мои ноги цеплялись за пол, а голова безвольно упала на грудь. Я видел только мелькающие носки своих туфель и капли желчи на белой рубашке.

Один из амбалов Риммы заломил Эррасу руку за спину так, что тот взвыл от неожиданности и бессилия.

— Эй! Полегче! – вякнул он, пока его тащили под локти к служебному выходу, как мешок с рыбой. – Мам, ну ты чего? Мы же просто…

— Молчи, Эррас! – бросила тетушка Римма. – С тобой мы отдельно поговорим!

Нас потащили мимо бутиков «Dior» и эскалаторов, к серым дверям «Для персонала». Посетители, затаив дыхание, провожали нас взглядами. Я видел отражение в витрине: растрепанный, с раскрытой грудью, в руках охраны… Совсем не так должен выглядеть будущий король Афин.

Двери захлопнулись за нашими спинами, мгновенно отсекая лаунж-музыку и ароматы дорогого парфюма. Вместо них возникл холодный свет люминесцентных ламп, запах пыли, картона и бетона. Нас тащили по длинному техническому коридору, где стены были исписаны графиками смен и инструкциями по пожарной безопасности.

Мы миновали зону погрузки, где рабочие в комбинезонах, застыв с коробками в руках, провожали нас недоуменными взглядами.

Наконец, тяжелая железная дверь выплюнула нас в прохладный вечерний воздух Афин. Мы оказались в узком переулке с тыльной стороны торгового центра, где уже ждала кавалькада черных тонированных внедорожников.

— Сюда, – бросила Римма, указывая на припаркованый отдельно седан. Около него, у открытой задней двери, уже стоял Эпарх торгового центра, прижимая телефон к уху. Его лицо было бледнее обычного.

Меня затолкнули в салон, вынуждая лечь на кожаное сиденье. Я даже не сразу понял, что моя голова легла на колени Риммы, пока ее пальцы по-матерински поглаживали меня по волосам. Следом, в соседнюю машину, заталкивали протестующего Эрраса, который все еще пытался доказать матери, что «вечер только начинался».