Книга Измена. Я больше тебе не принадлежу, страница 36 – Кира Арден

Второй раз случился через месяц. Я приехал на её презентацию нового клиента, она не звала, просто обмолвилась накануне о времени и адресе. Я сидел в последнем ряду, она увидела меня только в конце, когда зал уже расходился.

После презентации она написала одно слово: «Спасибо» , я понял, что она имела в виду не то, что я приехал.

Третий момент я не планировал. В начале сентября мне позвонил Воронцов. Я знал, что он позвонит. Дима не из тех, кто проигрывает молча, он ищет новые рычаги. На этот раз рычагом должен был стать совместный девелоперский проект в Петербурге, который я вёл с его партнёрами уже полгода. Огромные деньги, идеальная локация, всё готово к подписанию. Воронцов зашёл элегантно: через предложение дать Нике спокойно закрыть развод, отозвать кредиторов от агентства в обмен на то, что я выйду из её жизни.

— Ты умный человек, Рябов, - сказал он своим бархатным голосом. - Зачем тебе эти сложности? Подпишем Питер, разойдёмся по-хорошему.

— Нет, - сказал я.

— Подумай хорошо.

— Я подумал. Нет.

Я положил трубку и позвонил своему юристу. Из Питерского проекта я вышел в тот же день…да я потерял восемь процентов от сделки и репутацию надёжного партнёра в глазах людей, которые не любят личное в бизнесе. Это было просто единственное возможное решение, потому что альтернатива была остаться в деньгах и потерять право смотреть ей в глаза, она не была для меня альтернативой вообще.

Нике я не сказал, и она узнала через неделю от своего адвоката, который сообщил, что кредиторы отозвали иски.

— Ты вышел из Питера, - постановила она.

— Да.

— Это была большая сделка.

— Да.

— Антон…не надо было.

— Надо, - сказал я. - Это было давно надо.

Она не ответила, но той ночью впервые осталась у меня.

Конец октября. За панорамными окнами моей квартиры Москва затянута тяжёлым, промозглым туманом. Кофемашина тонкими струйками наполняет две чашки. Я стою у острова, слушаю этот звук и думаю, что пять месяцев назад не мог представить себе утро, в котором чашек две.

Ника появляется в дверях кухни - моя старая серая футболка, волосы в небрежном пучке, босые ноги на холодном полу. Она щурится от света и тянется за чашкой обеими руками.

Мы пьём кофе молча. За окном бьёт косой дождь. Я знаю, что она что-то обдумывает - есть такое выражение лица, которое я научился читать ещё пять лет назад и которое никуда не делось.

— Ника.

Она поднимает глаза.

— Мне нужно сказать тебе кое-что. Давно нужно, я просто... — я останавливаюсь, потому что слова, которые я репетировал в голове последние недели, вдруг рассыпаются. - Я не буду объяснять, почему я тогда это сделал. Нет объяснения, которое что-то изменит. Я был трусом и идиотом, и я предал человека, который этого не заслуживал. Ты не заслуживала. И я прожил с этим пять лет потому что знал, что это правда, и не знал, что с ней делать. Я не прошу тебя забыть. Я прошу только одно: позволь мне доказывать каждый день, что я больше не тот человек…каждый день. Сколько нужно.

Ника опускает взгляд на свою чашку. Потом поднимает обратно.

— Я не забыла, - говорит она наконец. - И не знаю, забуду ли когда-нибудь. Это честно?

— Честно.

— Но я здесь, Антон. И я сама выбрала здесь быть. Потому что я хочу быть здесь, со всем, что было до, и со всем, что есть сейчас.

Она ставит чашку на столешницу, подходит ко мне и останавливается рядом, плечом к плечу, и смотрит в окно на мокрую Москву.

За окном шумит город, которому нет дела до нас. Впереди ещё сотни утр, сотни споров, дней когда будет тяжело и дней когда будет легко. Никаких гарантий. Никакого титра «и жили они долго и счастливо».

Только это утро и её рука под моей ладонью. Это лучшее здесь и сейчас, которое можно представить, и нам этого хватит.