Книга Великая тушинская зга, страница 10 – Иван Охлобыстин

— А чего мы маме скажем? Она с Полиной Ивановой сильно дружит! — возразил ему другой голос. — Пойдём уже. Резальщик!

Голоса захохотали и затихли. Потом наверху хлопнула дверь. Борька облегчённо вздохнул и вернулся в большую комнату. По телевизору всё ещё показывали Эдиту Пьеху. Мальчик пощёлкал ручкой переключения каналов и сразу же на кино попал. Фильм был про очень голосистую деваху из Сибири, которую все обманывали, а она ещё громче пела, пока не влюбилась и голос не потеряла.

Мама позвонила уже под утро и сообщила, что папу спасли и они приедут домой, как только метро откроется.

Уставшая мама и еле живой папа сидели на скамейке у метро «Октябрьское поле».

— Попить бы чего, — хрипло попросил Александр Анатольевич.

Полина Ивановна молча извлекла из сумки треугольный пакет молока и протянула мужу. Тот зубами отгрыз край пакета и сделал большой глоток, а потом признался:

— Я керосину выпил, потому что не хотел, чтобы ты портвейн учуяла. Опять я сорвался. Стыдно ужасно,

— Какой же ты дубина! — ужаснулась женщина. — Ты же умереть мог!

— Я всего-то грамм пятьдесят керосину на сто воды! Думал — просто запах собьёт, — вздохнул Александр Анатольевич.

— Уж лучше бы портвейну выпил, к чему такие жестокости?! — разжалобилась его несчастным видом Полина Ивановна и крепко прижала к себе.

От такого женского любовного благородства мужчина ещё больше истерзался:

— Пропащий я человек, Поля! Пропащий! Кабы не эти приработки с Брунксом, мне хоть в петлю! Помнишь, мы с тобой где-то здесь от участкового прятались? Когда статую в парке повалили?

— Помню, — кивнула она. — Ты в белой рубашке был, а я тебя случайно томатным соком облила.

— Не случайно, — превозмогая боль, хитро сощурился Александр Анатольевич.

— Нечего было! По локоть руку мне в трусы засунул! — напомнила Полина Ивановна.

— Так любовь! Хуже пьянства башку сносит! — попытался оправдаться муж.

— Хуже пьянства ничего нет! — категорично постановила супруга и поднялась со скамейки. — Пошли. Сейчас откроют уже! Тебе на работу через два часа.

Произошедшие в следующие несколько дней события ещё больше сдружили Серёжу, Борю и Хольду. Ну, во-первых, они участвовали в слежке за американским шпионом, который жил в доме девочки. В том, что это был американский шпион, сомнений не было. Зимой 1984-го сотрудника КГБ, который следил за шпионом, избил бдительный житель. Сотрудник следил за шпионом из подъезда соседнего дома, в бинокль. Бдительному жителю про него рассказал сантехник, который по работе часто в этом подъезде бывал. Бдительному жителю было двадцать шесть лет, он служил в ВДВ и только-только женился. А жена его имела привычку по квартире голой ходить. Вот бдительный житель и решил, что сотрудник КГБ подглядывал за его женой. Подглядывать за чужими жёнами в Тушино было западло.

Бдительный житель пошёл прямиком к сотруднику КГБ и сказал:

— Что?! Сиськами чужими любуемся в бинокль?! Не по зге, братан!

— Вот моё удостоверение! — ткнул ему в лицо пурпурной «корочкой» с золотым гербом сотрудник.

— Я тебе сейчас это удостоверение в жопу засуну! Мне какая разница — с удостоверением на мою голую жену пялятся или без удостоверения?! — отказался ему верить бдительный житель и устроил с ним настоящий бой.

Местные бабки их кипятком разливали. Сцепились, словно коты. Душили друг друга. Попозже они разобрались, что это недоразумение, и даже подружились. Сотрудник рассказал, что следил за американским шпионом, а за женой бдительного жителя не подглядывал ни в коем случае. Так тушинцы узнали, что у них живёт американский шпион. И хотя его зовут Павел Павлович Павлов, у него ещё настоящее имя есть — Чарльз Броуди-младший. Когда он узнал от бабок, что его раскрыли, он послал к себе в американскую разведку прошение, чтобы уволили. Его уволили, и он перестал скрываться. На вечере в доме культуры «Победа», посвящённом 8 Марта, он рассказал со сцены свою тайну и даже спел сатирические куплеты про американскую разведку. Но поскольку КГБ его никак не арестовывало, да и сотрудник КГБ никуда не делся, тушинцы стали сомневаться. Одни говорили, что он, как овдовел, разумом помутился, другие уверяли, что он настоящий шпион, только произошла парадоксальная «вилка» — в Америке его понарошку уволили, но КГБ догадался и продолжил наблюдение. Сам Чарльз любил после работы, а он вёл во Дворце культуры кружок по авиамоделированию, зайти в кафе «Рыцарь» на улице Панфиловцев и побеседовать с другими мужчинами.