Книга Голые души, страница 193 – Любовь Левшинова

— Только не надо оправдываться, – презрительно и будто устало произнес он. – Сказал бы сразу: «Я недееспособен в вопросах повышенной важности», – я бы на тебя не рассчитывал.

Прозвучало мерзко и унизительно. Слава вспыхнул, поднявшись из-за стола, но держал себя в руках, говоря спокойным тоном.

— Я еще осенью говорил, что не справлюсь, что у меня нет рычагов давления. – Он развел руками. – А что сказал ты? «Меня не волнуют твои усилия, мне нужен результат».

— И что, результат есть? – тут же перевел стрелки Кирилл Петрович.

Он был человеком умным, но это не всегда шло на пользу. Изворачиваться и оправдываться, менять тему и не признавать свою вину так, чтобы ее признали другие, он тоже профессионально умел.

— Павел же понял, что доки у нее? – возмутился Слава, но отец не стал его слушать – лишь снисходительно пожал плечами.

— Вот именно, Павел. Не ты. – Он внимательно посмотрел на сына. – Ты в этой ситуации – бесполезное звено, нужно было сразу обратиться к нему, – отмахнулся Кирилл Петрович.

Слава горько выдохнул. Семь лет упорной работы – и вот что он получает: звание бесполезного звена. И еще от кого – от отца. В отличие от Криса, лишь недавно начавшего вливаться в тему, Святослав прошел все этапы бизнес-мясорубки – от разносчика кофе до главной переговорной он поднялся сам. Никто не ставил его на проекты просто так, он сам брал на себя ответственность и развивал навыки, увеличивал компетенции, чтобы точно знать, что делает.

Он отучился на первом курсе вместе с Крисом, но после понял, что ему этого недостаточно. Еще в школе он вкусил настоящей жизни – из бизнеса выходить больше не собирался. Вертинский остался веселиться в универе, а Слава продолжил работать.

И вот он – бесполезное звено.

— Тогда он был бы в том же положении, что и я, – буркнул Святослав на слова отца.

Кирилл Петрович безучастно пожал плечами.

— История не имеет сослагательного наклонения.

— И что это значит? – злобно спросил Слава.

— Что скоро тебе перестанет помогать статус моего сына, – пояснил мужчина.

Святослав вскипел. Жгучая обида, растоптанная в очередной раз гордость из-за каких-то старых дел отца и чертовой девчонки знатно подогрели кровь.

— Прости, помогать? – Голос сорвался, Слава изо всех сил контролировал его громкость, чтобы избежать еще одного клейма «истеричка», которым любил разбрасываться отец. – Пока ко мне требований больше, чем ко всем вместе взятым, – холодно проговорил Слава, глядя отцу в глаза. – Когда кто-то лажает, ты просто говоришь: «Исправь», и только я огребаю по полной. Хотя веду два больших проекта, помимо игр в дознавателя, – рыкнул он, на что Кирилл Петрович лишь выгнул бровь, глядя на Славу как на душевнобольного. Так он его воспитывал.

— С таким отношением даже не знаю, доведешь ли ты до конца те проекты. – Он разочарованно вздохнул. – А все потому, что уволить я тебя не могу, – будто жалуясь Славе на него самого, произнес мужчина. – Решение за тобой, – тут же жестко припечатал он, – либо ты стараться начинаешь, либо продолжаешь получать свое пособие, – добил он сына мерзким, рабочим способом – обесцениванием. – Зарплатой пока я назвать это не могу.

Слава стоял как гвоздями прибитый и не мог ничего ответить. Хотелось расплакаться, как ребенку, от несправедливости, но он только смотрел вслед выходящему из переговорной отцу.