Книга Гордость и предупреждение, страница 80 – Любовь Левшинова

Бесило, что она строит из себя знающую жизнь стерву, хотя на деле – просто девчонка.

— Черт, теперь я понимаю, почему вокруг секса столько шумихи. – Уняв дрожь в теле, Дрейк на негнущихся ногах поднялась с кровати.

Вертинский откинулся на подушки. Грудные мышцы вздымались от тяжелого дыхания.

— Почему только теперь? – нахмурился Крис.

Вытер со лба пот, потянулся за штанами, достал сигарету.

— Ты как-то особенно меня целуешь, трогаешь, не знаю. Опыта достаточно, но тут что-то особенно яркое происходит, – безразлично пожала плечами Тат. – И не кури здесь. – Дрейк вырвала у него из рук сигарету.

Дрейк произнесла слова ровно, без смущения. Тат не волновала его оценка ее опыта и способностей. Она видела его стояк, когда раздевалась, слышала его рев над ухом, когда они трахались, – этого признания было достаточно. Слова – всегда пустое.

Крис не отреагировал, лишь расслабленно потянулся на кровати.

— Неудивительно.

— Да-да, ты у нас царь и бог в сексе, можешь не повторять. – Татум закатила глаза, открывая шкаф. – Боже, ну ты и мудак, Вертинский. Не удивлюсь, если тебя зачали анальным путем. Твоя самоуверенность восхищает.

— Дело не в этом, – спокойно произнес парень, поднимаясь с кровати вслед за Тат. – Мы просто подходим друг другу. – Он подошел почти вплотную к девушке. Тат стояла в одной футболке, со штанами в руках, смотрела на него снизу вверх. – Темпераментом, предпочтениями, – медленно тянул слова он, смотря Дрейк в глаза.

Крис не удосужился нацепить на себя хоть один предмет одежды. Тат переминалась с ноги на ногу. Он видел ее смущение.

Не от его обнаженного тела – от близости. Ее раздражало то, как он на нее действовал. Крис шагнул вперед, оттесняя грудью ее к шкафу. Тат храбрилась. – Трохантерным индексом, вероятно, тоже. – Он коротко облизнул губы, взглядом лаская ее шею. – Это…

— Я знаю, что это, не надо мне менсплейнинга тут. – Дрейк фыркнула, отошла к двери, на ходу натягивая штаны.

Ей не нравилось, что Крис порой заставлял ее чувствовать себя неловко. Он засмеялся и догнал ее возле лестницы, преграждая путь на первый этаж двухуровневой квартиры. Посмотрел внимательно, будто учитель, ожидающий законченного ответа. Будто не верил, что она его знала.

Татум вздохнула.

— Это соотношение длины туловища, конечностей и других моментов, определяющих сексуальный потенциал.

— Именно, – довольно улыбнулся он. Скрыл удивление за игривостью. Информация не тайная, была еще в советских учебниках по физиологии, которые Вертинский предпочитал новым, но мозг уже успел выработать дофамин: она первая, кто поддержал диалог на эту тему, не заглядывая ему в рот с интересом. – Но главное не это. – Вертинский запустил руки под резинку ее домашних штанов, водя пальцами от лопаток к копчику, ощутил, как тело Дрейк покрылось мурашками.

Он смотрел ей в глаза, в которых блестел азарт, пытаясь скрыть искреннюю улыбку.

— А что?

У Татум от его взгляда пересохло в горле. Его самоуверенность и правда восхищала. Она смотрела на него как на золотого мальчишку, но Крис таким не был. Был мудаком, но контроль ситуации, видимый в его глазах, основывался не на отцовских деньгах. За ним было что-то большее. В груди разливалось тепло.

— Мы оба злые.

Он подхватил девчонку под бедра, сажая на перила, скинул совсем не нужную сейчас футболку с Тат. Она задохнулась в его горячих руках. Потянулась к его бедрам, губам.