Книга Пропасти улиц, страница 48 – Любовь Левшинова

Она даже не представляла, что с ним делала одним взглядом, но надо было принять, что это и правда не ее вина.

— Я это, тогда…

— Я тоже, – согласилась Штат.

Вздохнула и улыбнулась.

И он все понял. У него никогда не будет никого похожего на нее. Того, с кем он двумя словами может решить конфликт. Злые слова между ними растаяли в воздухе, связь, тянущаяся нитью от сердец, снова заискрилась теплом. Ради этого он сможет унять огонь в груди. Ему не привыкать скрывать эмоции. Главное, что она была рядом. Все остальное не имело значения.

— Отлично. – Вик облегченно выдохнул.

Штат еще раз кивнула, направилась обратно на кухню к ребятам, по пути нежно царапнула покрытое чернилами предплечье парня.

«Я рядом, – читалось в жесте. – Все хорошо».

Вику этого было достаточно.

— Так во что играть будем? – Она обратилась сразу ко всем, хлопнув в ладоши. – Я хочу в дурака.

— А я…

— В покер, да-да, я знаю. – Она закатила глаза и отмахнулась.

А у Виктора от тепла расплавилось сердце.

Для всех – пренебрежительный жест, доступный лишь ей одной, потому что только Штат могла так бесцеремонно перебивать Виктора. Для него – целая вселенная. Потому что она специально закончила фразу за него. Потому что знала его, как никто другой. Потому что синонима к слову «покер» без буквы «р» не было. И она знала это.

Вик испугался того, что почувствовал на мгновение. Будто желание, толкнувшее его на мысли о Штат сильнее положенного, желание, поссорившее их, больше ничего не значило. Будто даже если он никогда не стянет с нее футболку, не поцелует в пухлые губы, она все равно будет самым значимым человеком в его жизни.

— Ну, покер так покер. – Штат плюхнулась на стул. – Как с тобой поспоришь, большой босс, – улыбнулась она.

Виктор

— Бита!

Они все-таки играли в дурака…

Штат, сама того не понимая, была права: никто не хотел спорить с боссом.

Она изнеможенно уронила голову на стол, затем подорвалась с места, убежала в туалет. Ее тошнило. Очень зря Штат решила угнаться за парнями в распитии коньяка за картами, потому что ее буквально за час размотало до «вертолетов».

Какое-то время она держалась, даже между забегами в туалет, но в итоге под тяжелым взглядом Виктора сдалась, разрешила увести себя спать.

Вик укутал девчонку одеялом, и в этот момент уже он чувствовал себя самым значимым человеком на планете. Удивление прострелило виски.

У него были амбиции. Ему всегда было мало. Виктор хотел заработать авторитет, деньги и власть.

Чувство ничтожности, когда его избивали во дворе, заставляло вставать и учиться драться. Беспомощность, когда новый ухажер мамы учил жизни, заставляла учиться заводить связи и двигаться по направлению к самостоятельности.

И он думал, что чувство удовлетворения настигнет его не раньше, чем он доберется до самой вершины своих планов.

Но сейчас… глядя на свернувшуюся в комочек Штат, подтыкая ей по бокам одеяло, ставя рядом с кроватью стакан воды, он уже чувствовал все, чего когда-либо хотел достигнуть. Будто она и была его вселенной, в которой он был королем.

Вик, озадаченный, вышел из комнаты, последний раз задержав на девчонке взгляд.

Коньяк заканчивался быстро. Парни рубились в карты до часу ночи, Сеня отлично вписывался в их компанию. Они болтали обо всем и ни о чем одновременно, ум и тело этим вечером отдыхали.