Книга Пропасти улиц, страница 55 – Любовь Левшинова

Раньше она воспринималась им как само собой разумеющееся. Смеялась, острила рядом, приходила по утрам на завтрак без приглашения и брала его треники.

Но момент, когда он взглянул на нее иначе, показал, что как должное нельзя принимать ничего. Гипотетическое изменение их отношений меняло все: Вик понимал, что, если получит желаемое, они про это не забудут.

Каждый будет думать, был ли подтекст, гадать, что это значило для другого, и долго они не протянут.

А потом все стало еще сложнее: Виктор изучал анатомию, но даже не представлял, что такое возможно. По всей видимости, невыплеснутая сперма поднялась выше по организму и отравила сердце. Потому что даже в мыслях Вику просто трахнуть Штат было уже недостаточно.

Нужно было это сделать раньше. Возможно, они пережили бы это. Просто повеселились и забыли бы. Обоим бы точно понравилось. Но вовремя разрядки не произошло, и это стало источником растущего напряжения.

Виктор утопал в собственной голове, мысли душили, он загружал себя работой и учебой, уже не мог находиться один. Потому что все стало сложнее. И обиднее.

Наивная вера в справедливость рассыпа́лась на глазах. Картинка, благодаря которой строилось представление об окружающих, дала сбой. Штат была права: ничто так не говорило об их различии, как то, что он не мог предугадать ее мысли и действия.

Ведь думал, что мог. Когда он начал вместо рассказов про очередную пассию представлять обнаженную Штат, играющую в карты напротив, то мог оправдать отсутствие взаимности в своей голове. Будто в этот момент ей можно было это делать – игнорировать его. Вик догадывался: неосознанно, но Штат чувствовала его низменные порывы.

А она – правильно, заслуживала большего. Вик остановить фантазии не мог, жадный взгляд искоса так же скользил по ключицам, рукам и обтянутым его трениками ягодицам. Но он признавал свою слабость. И мысленно разрешал Штат строить из себя дуру.

Она не была девчонкой на одну ночь, она была особенной и даже от такого, как Вик, заслуживала большего, чем простого желания присунуть.

Но…

Когда желание не утихло, но перестало существовать само по себе… когда к нему добавились несмелые фантазии о совместном утре, завтраках, прогулках, будущем… Вик думал, это все изменит. Верил, ставил все карты.

Ведь именно этого Штат заслуживала: чтобы ее хотели, обожали, восхищались ей, строили планы и любили ее жуткие странности.

В момент, когда Вик осознал, что взобрался по джунглям в своей голове на новый уровень, на тот, который и не думал освоить, он в ожидании уставился на Штат.

И наблюдал за ней следующие несколько дней.

Воодушевление росло, ожидание заслуженного приза кипятило кровь. Он ведь и правда заслуживал этого. Вик не врал, не притворялся, был в своих чувствах искренен. Не нарушал границ, ждал того, что могло и не произойти, но дождался. Сделал внутренний подвиг, двигаясь по тоннелю с надеждой, но без гарантий на свет в конце.

Но света не было. Тоннель стал лишь длиннее.

Штат не хотела замечать грандиозных внутренних шагов, которые Виктор делал вопреки своему привычному поведению. Не хотела замечать, как он ломал себя. Ради нее.

Она обязана была увидеть, какой он особенный. Особенный для нее.

Но Штат не видела. А чувства в душе Вика гнили. Отравляли его газами разложения. Ненависти стало больше, раздражение стало перманентным, а то, что должно было найти взаимность, стало карательным призывом.