Книга Изменой не считается, страница 22 – Юля Гром

— Соскучился — сил нет, — набрасывается на меня с поцелуями, не обращая внимания на парня, который его привез. — Сладкая моя, шоколадная.

Жадно втягивает запах моей кожи, трется колючей щекой о мою шею. Я сильнее вцепляюсь в его футболку, царапаю кожу. Мне требуются огромные усилия, чтобы стопорить свои желания. До встречи с Лешей даже не думала, что возбуждение бывает таким сильным и крышесносным. С ним я вспыхиваю как спичка, хотя думала, что за годы отношений с Тимуром внутри все атрофировалось.

— Толь, займись машиной девушки и отгони ее в город, — отдает приказ, на секунду отрываясь от моих губ.

Отвечаю на его поцелуи, подстраиваюсь под настырные движения губ.

— Толя твой на нас пялится, — утыкаюсь носом в шею от смущения. Никак не привыкну к импульсивности этого мужчины. И к тому, что он не стесняется открыто проявлять свои чувства при посторонних. Меня надрессировали все держать в себе.

— Пойдем лучше погуляем, погода чудесная, — взяв за руку, тянет меня в лесопосадку.

— Смотри, подберезовик, — присаживаюсь на корточки, рассматриваю гриб. — В детстве мы всей семьей ходили за грибами. Собирали полные корзины. Я ненавидела их потом чистить до позднего вечера. Зато какой вкусный суп мама из них варила…

В высоких кронах деревьев разносится крик кукушки.

— Сыграем? — подняв голову вверх, Лешка щурится от солнца. — Кукушка, кукушка, сколько мне жить осталось?

— Раз, — считаю я. А дальше напрягающая тишина.

— Мало, — вздыхает и обнимает меня за плечи. — Столько всего еще хочется успеть сделать!

— Глупости. Не верь дурацкой птице, — а сама прислушиваюсь, может, кукушка передумает и отмерит ему лет сто.

— Я сказал брату, что завтра ты к нам на ужин приедешь, — неожиданно заявляет и смотрит на мою реакцию. В такт сердечному ритму в груди начинает пульсировать колючая тревога.

— Мы обсуждали это. Я же сказала, что не хочу афишировать наше общение и знакомиться с твоей семьей. Я разоблачительные статьи пишу про твоего брата, а ты на ужин меня к нему ведешь.

— Ну, во-первых, я не говорил брату, что вредный журналист А. Брюс — это ты. Хотя почти сразу вычислил. На работе никто не узнает, что ты была в нашем доме. Так что можешь не волноваться.

— И в качестве кого ты собираешься меня представить? — я боюсь такого мощного сближения. Прийти в дом к родственникам — это очень серьезный шаг. Думаю, Лешка никого не приглашал до меня.

— В качестве любимой девушки, конечно, — отвечает не задумываясь и забирается руками мне под футболку.

— Ну какая любовь?! — взрываюсь. — Мы знакомы всего ничего. Между нами даже отношений толком нет.

— Как это нет? — искренне удивляется.

— Поцелуи и отремонтированная сантехника не в счет.

— Можем скрепить все сексом, — фирменные ямочки занимают законное место на щеках.

Слишком много я себе позволяю. Лешка прет как танк и не остановится, пока меня не получит. Торможу его пыл как могу.

Прижимаюсь лбом к дереву, закрываю глаза. Смертельно устала. До появления Ермакова я даже не подозревала, насколько сильно я устала от своей жизни.

— Хочу, чтобы ты была моей целиком и полностью, Агаш. Я как безумный в тебя влюбляюсь, — поцеловав меня в плечо, нежно поворачивает к себе.

— Ты забыл, что у меня есть мужчина? — жестко приземляю его на землю.