Книга Изменой не считается, страница 46 – Юля Гром

— Правда? — захлопав ресничками, как истинная леди, племяшка крутится перед ним. — Мама купила.

На шум приходит сестра. И увидев постороннего в доме, замирает. Я вижу, как нервно пульсирует венка на шее и сжимаются ее кулаки. Алексей непонимающе смотрит то на меня, то на нее. Толя так и вовсе не сводит глаз с Арины.

— Ариш, все нормально, это мои друзья. Они хорошие, — обнимаю ее за плечи, глажу по спине, пока ее напряжение не спадает.

— Здравствуйте, извините. Агата не предупреждала, что будут гости, — она изо всех сил пытается вести себя естественно.

— Мы сейчас уедем с Аленкой на праздник. И не будем тебя беспокоить. Отдыхай.

— Так, я не понял. Агата, Арина, Алена. Еще и фамилия Аверина, — с удивлением смотрит на нас Ермаков.

— Я тебе больше скажу: мы еще и Андреевны.

— Это наш папа так развлекался, — поняв, что опасности нет, сестра вступает в разговор. — Он захотел, чтобы у всех инициалы состояли только из буквы А.

Попрощавшись с сестрой, мы спускаемся к машине. Крепим детское кресло в Лешин внедорожник, рассаживаемся по местам и выезжаем со двора. Быстро, без пробок добираемся до кафе.

— Ален, смотри, какие звери, — взрослый мужчина радуется как ребенок.

— Тема праздника — джунгли. Я прочитала в пригласительном, — с восторгом глядя по сторонам, отвечает малышка.

Рассматривая аниматоров в костюмах жирафа и пузатого бегемота, искренне не понимаю всеобщей радости. Представляю, как актеры преют в костюмах, и становится их очень жалко. Мы выходим из машины, прощаемся с Толиком, потому что Лешка отправляет его решать дела, и заходим в кафе.

— Неуютно себя чувствую на детских праздниках. Хорошо, что ты со мной пошел, — я специально занимаю место в уголке, чтобы толпа детей меня не сшибла. Алена убегает к друзьям смотреть фокусы.

— Да ну брось, неужели ты детей испугалась, — отодвинув мне стул, Лешка садится рядом.

— Когда их много и они все кричат и бегают, — передергиваю плечами и устало кладу голову ему на плечо.

— Не наговаривай на себя, — целует в макушку, медленно перебирая мои волосы. — На самом деле ты любишь детей, но боишься себе в этом признаться. Надела маску стервозной карьеристки и как знамя несешь впереди себя. Я же вижу, как ты относишься к Аленке, с какой теплотой и нежностью говоришь о ней.

Наверное, в его словах есть правда. Когда-то Тимур запретил мне иметь детей, пригрозив, что силой отвезет на аборт, если я забеременею. Рожать ему должна жена, а дети на стороне могут нанести ущерб его репутации. Мне было двадцать. Это стало для меня трагедией. Я ревела несколько дней. А потом смирилась, каждый день убеждая себя, что не люблю и не хочу детей. Со временем искренне поверила в эту чудовищную установку.

— А ты чего не играешь с ребятами? — спрашивает Ермаков, усаживая племяшку на колено, когда она возвращается к нам.

— Что случилось? — на душе становится тревожно. Упала, обидели или еще что-то?

Аленка, перебирая кожаные браслеты на Лешкином запястье, шмыгает носом.

— Все танцуют. А я не умею и стесняюсь, — начиная громко плакать, жалуется она.

— И что они там танцуют? — мы оборачиваемся в центр зала, туда, где дети веселятся. — Танец маленьких утят. Я тебя быстро научу, идем, — они уходят на танцпол.

Лешка веселится вместе с Аленкой, как большой ребенок. Музыка меняется, а эти двое так и не возвращаются.