Книга Изменой не считается, страница 83 – Юля Гром

— На кладбище.

— Поясни, — хмурится он.

— Наберись немного терпения.

— Ты ничего не рассказываешь, Лех. Словно живешь параллельной жизнью и пускать нас туда не хочешь.

— Не хочу, — пожимаю плечами. — Хвалиться, наверное, потому что нечем.

— Перед родными не нужно хвалиться. Я приму любую твою боль, ошибку, проеб. Ты же знаешь.

— Поверил, полюбил, разочаровался. Ну, это если коротко и без подробностей.

Брат пытается ответить мне что-то очень умное и философское, но я пресекаю. Мне хватает нравоучений от Эмилии.

Долго ищем могилу, в какой-то момент думаю, что все усилия напрасны. Кладбище очень старое и большое. Сторож пытается нам помочь, и только спустя час общими усилиями мы приходим в нужное место.

— Чья это могила?

— Моей мамы. Теперь я знаю о ней все, — провожу рукой по старому кресту, чувствую, как эмоции хлещут через край.

— Ты ведь не хотел ее искать, — брат снимает куртку и начинает выдергивать сорняки.

— Я и не искал. Так получилось. Надо памятник поставить, ограду, скамейку. Все самое лучшее для мамы сделаю.

— Ты простил ее?

* * *

Друзья, мы приближаемся к финалу истории. А пока приглашаю вас в мою новинку.

«Служебный роман с бывшим мужем»

Аннотация

Игнат Багиров — мой бывший муж, успешный бизнесмен, надменный, властный, циничный тип. И по совместительству — мой новый босс. Мы ненавидим друг друга, но, к сожалению, только он может помочь мне в безвыходной ситуации, в которую я угодила по глупости. За свою помощь он требует слишком высокую цену. Я не в том положении, чтобы ему отказывать, так что придется подчиниться.

Добавляйте в библиотеку, чтобы не потерять!

— Оказывается, мне нечего ей прощать. В тот день, когда мама отдала меня в детский дом, она легла в больницу и через пару недель скончалась. Онкология. Родных у нее не было. Мы были с ней совсем одни, — принимаюсь помогать Ермаку. — Представляешь, она работала на шоколадной фабрике. Наверное, поэтому я так люблю шоколад.

— Тебе стало спокойнее на душе?

— Не знаю, брат, что тебе ответить. В последнее время у меня все сложно. Я только одну новость переварю, так следом новая прилетает. Мне стыдно, что я всю жизнь обвинял маму, когда она была ни в чем не виновата. Не прощу себе этого никогда.

— Ты не знал.

— Но мог ведь узнать.

— Что теперь об этом говорить. Уже ничего не исправить. Нельзя упускать возможность. Пока человек жив, можно все решить, — встретившись с его пристальным взглядом, понимаю, о чем он мне хочет сказать.

* * *

А дальше мои сердечные дела отходят даже не на второй, а на десятый план. Потому что война между Ермаком и отцом Эмилии достигла кульминации. Понимая, что идет ко дну, Терновский пошел на решительный шаг. Фактически похитил дочь и шантажом выманил к себе Михаила. И он, дурак, поехал к нему без меня. Как результат — снова ожоги.

— Огонь тебя преследует по жизни. В молодости чуть не погиб в пожаре. Все тело в шрамах. И вот снова, — помогаю брату одеться. Сегодня его выписывают из больницы.

— Главное, Эмилия не пострадала. Признавайся, испугался? — подшучивает надо мной. — Я когда открыл глаза и увидел твою белую физиономию, думал, уже в раю, — ерошит мне волосы брат.

— До конца дней не прощу, что послушал тебя и отпустил одного к Терновскому. Это мой косяк.