Книга Моя дикая страсть, страница 41 – Юля Гром

— Отдыхай, у тебя был сложный день, — голос подводит мужа и переходит на шепот. Слышу за спиной звук удаляющихся шагов. Батур, закрыв за собой дверь, оставляет меня в полной растерянности, тишине и изматывающей неудовлетворенности.

Мне становится зябко. Набрасываю халат, но шелк еще сильнее холодит тело. В полной растерянности оглядываюсь по сторонам. Все чужое, незнакомое. Лишь свадебное платье, брошенное на пол, напоминает, что это моя реальность, а не сон. Подняв его, прижимаю к груди. Ложусь в огромную пустую кровать, утыкаюсь носом в подушку и беззвучно плачу. Такой одинокой и беспомощной я никогда себя не чувствовала. Как же хочется домой, к няне и папе.

Не знаю, сколько проходит времени к тому моменту, когда слезы высыхают и в полной тишине мне слышатся голоса. Осторожно открываю дверь, в гостиной темно и тихо. Лишь тонкая полоска света пробивается из-под двери, ведущей в кабинет мужа. Не знаю, зачем я иду и что хочу увидеть, но меня необъяснимо тянет туда. На цыпочках подхожу к приоткрытой двери.

— Разве я звал тебя? Зачем пришла? — слышится раздраженный голос Батура.

— Не гони. Я сильно соскучилась, — от женского мурлыканья у меня начинается тахикардия.

Набираюсь смелости и просовываю свой нос сильнее в щель, чтобы разглядеть обладательницу противного голоса. Моему взору открывается интересная картина. Батур в расстегнутой рубашке сидит в кресле и потягивает виски, а перед ним стоит девушка в форме горничной.

— Почему первую брачную ночь ты проводишь в кабинете, а не в постели с молодой женой? — горничная садится на стол перед Батуром, эротично кладет ногу на ногу и выгибает спину.

— Забываешься. Знай свое место.

— Прости.

Девушка проводит ногой, затянутой в черный капрон, по бедру Батура.

— Алла, я не в настроении, уходи.

— Позволь я попытаюсь его поднять.

Она спрыгивает со стола, одним движением руки распускает волосы и медленно опускается на колени перед Батуром.

— Хозяйка новую форму выдала. Такая неудобная. Юбка длинная, пуговицы под самое горло заставляет застегивать. Все прелести скрывает, — жалуется горничная на Берну.

Девушка расстегивает темно-синее платье и остается в черном кружевном белье. Батур молча оценивающе смотрит на прелести девушки. А посмотреть есть на что. Округлые бедра сильно контрастируют с тонкой талией. Грудь четвертого размера так и норовит выпрыгнуть из бюстгальтера.

Она старательно лижет член. Причмокивает с наслаждением, полностью отдается процессу. Комната наполняется пошлыми звуками. Батур шире расставляет ноги, запрокидывает голову и наматывает волосы Аллы на кулак. Контроль переходит к нему. На лице появляется оскал, через секунду он с громким рыком изливается в рот горничной. После чего она отстраняется и вытирает сперму с губ, облизывая пальцы. Не в силах больше наблюдать за сладкой парочкой, ухожу на ватных ногах тихо, не привлекая внимания.

Дикая злость поднимается из глубины души, словно ил со дна мутной реки. Хожу по комнате с пылающими глазами и раскрасневшимися щеками. Под горячую руку мне попадается высокая ваза с зелено-голубым узором, которая стоит на комоде. Я безжалостно бросаю ее в стену. Даже становится легче на секунду. Моя надежда на чувства Батура разбивается на мелкие осколки, так же, как и эта дорогущая ваза. Гад, по-другому не могу его назвать. В первую брачную ночь, в соседней комнате трахать служанку. Какая пошлость и мерзость. Морщусь, хочется сплюнуть эту горечь, вырвать из головы пошлые картинки с участием мужа. Распахнув дверь, выбегаю на террасу. Впиваюсь ногтями в мраморный парапет. Набираю в легкие побольше воздуха и медленно выдыхаю. Повторяю несколько раз. Прохлада остужает тело. Опускаю взгляд вниз, туда, где под террасой стоит покачиваясь Рюзгар. Белая мятая рубашка на нем полностью расстегнута, черные волосы взлохмачены.