Книга Обратники, страница 104 – Наташа Эвс

Валентин, брат, когда ты стал таким? В какой момент из находчивого и умного мальчика превратился в чудовище? В тебе ничего не осталось от того, кого я знал. Как и во мне скоро не останется прежнего человека, которого воспитали прекрасные любящие родители.

— Марк, подойди ближе, — мягко указал Валентин. Он стоял у стола и держал ладони по бокам кубка. — Ты хочешь присоединиться к нам? Это твое желание?

— Хочу, — тихо произнес я, пытаясь разглядеть, что в кубке, но в нем была лишь темнота.

— Хочешь владеть тайными знаниями? Видеть сокрытое?

— Да.

— Хочешь быть сильным и постичь сильное?

— Хочу.

— Желаешь воссоединения? Быть с нами одним целым?

Мое сердце дрогнуло и отдалось в горле, но пришлось ответить:

— Желаю.

— Да будет по твоему желанию! — торжественно произнес Валентин и приподнял кубок. После этого в его руке появилась длинная спица, которой он проткнул левую ладонь и капнул кровь из раны в чашу. За ним последовали все тринадцать, по очереди они протыкали ладони и добавляли кровавые капли в кубок, отчего в нем что-то шипело и клокотало. А мое сердце в этот момент замерло: я уже был в подобной ситуации, только находился в утробе своей матери Александрины. Это было двадцать пять лет назад.

— Теперь ты, — протянул мне спицу Валентин. Его темные глаза смотрели на меня ожидающе, погружая в какое-то гипнотическое состояние.

Как в бреду я проткнул левую ладонь и горячая бордовая струйка стекла к мизинцу, повиснув на самом его кончике. Все устремили взгляды на замершую каплю моей крови, и только шипящая жижа на дне кубка нарушала оглушающую тишину.

— Брат? — Валентин прищурился, указывая на незавершенность действия.

Я поднял глаза, чтобы посмотреть на родственника и увидеть свое будущее, чтобы посмотреть на него в последний раз, как выращенный в любви человек, потому что скоро этот человек исчезнет, рождая совершенное зло.

Моя рука дрогнула, и кровавая капля опустилась в темноту кубка. В помещении снова появились звуки, а из кубка раздалось клокотание. Кабинет стал наполняться черным дымом, который появлялся рваными сгустками, он исходил от каждого из тринадцати и самого Валентина.

Подняв кубок, мой брат торжественно произнес:

— Посвящен! — Затем он протянул кубок мне: — Выпей.

Я принял сосуд в руки и медленно приблизил к себе, заглядывая внутрь, где бурлила и клокотала, словно живая, некая черная масса. Сгустки темного дыма потянулись со всех сторон, входя в меня через уши, глаза, нос и рот, наполняя чем-то незнакомым до этого.

— Пей, Марк, — повторил Валентин. — Остался один шаг.

Подняв кубок, я приложил край к губам, уловив на его дне картину того самого алого зарева, куда меня так тянуло. Затем выпил содержимое.

В следующую секунду меня бросило в жар, обожгло изнутри и стало трудно дышать, а передо мной в воздухе застыл тяжелый взгляд Валентина Штефана. Он был страшен. Он был злом.

Я сделал шаг назад, не в силах управлять своим телом, и упал, как подкошенный.

— Наш… — разнеслось шипение. — Он наш…

Меня понесло куда-то над водой, очень далеко, через моря и реки, через покрытые зеленью холмы и голые ломаные скалы. Туда, куда тянулось мое существо. Там глубоко и жарко, там много дыма и огня, и там мне очень хорошо. Это мое место.

— Все под мой контроль, — раздался голос Валентина. — Выводы делать рано.