Книга Обратники, страница 133 – Наташа Эвс

— Я знаю, кто ты.

Повисла пауза, от которой мое сердце мелко заколотилось в голове и ушах.

— Отлично, — вкрадчиво произнес мой брат. — У тебя все?

— Нет. Не все. Ты не можешь претендовать на Мию, потому что ты не человек.

— Хм… Только что я был твоим братом Валентином. Что изменилось?

— Ты не Валентин, — заявил я, ощущая, как тяжелый питон обворачивает мою шею. — Ты пользуешься его телом, но ты не он.

Мой родственник улыбнулся, словно все происходящее было для него игрой.

— Так кто же я?

— Ты древнее зло. Верховный дух темной Изнанки. Самаэль.

— Что ж… — неторопливо произнес Валентин, довольно качая головой. — Ну, здравствуй, Марк. Начнем с начала?

Я все чаще рождаю зло

После моего признания правды о сущности Валентина, мы трое даже не смогли поговорить, потому что я был словно рассеян. Онемение тела и невозможность сконцентрировать речь сделали меня невменяемым, и мой брат отправил нас с Мией отдыхать, пообещав вернуться к разговору позже. И это повисло грузом в сердце, мне стало страшно.

О чем говорить с чудовищем? Оно завладело телом моего брата, возможно, еще во время его внутриутробного развития. А ведь я тоже мог стать таким… Когда моя мама была одержима Самаэлем, она носила меня в животе, и темный собирался внедриться в мою душу, сделав при рождении своим сосудом. Это произошло, только не полностью. Самаэль вошел в мое сердце внутриутробно и обитал во мне. Но мой отец с помощью схимонаха Адриана и учителя Тоши Кимура изгнал древнего из утробы матери и отправил его на Изнанку вместе с темным полчищем тринадцати. После изгнания запечатал портал выхода в наш мир. Они сделали это до моего рождения. Но внедрение оставило последствия. Я был поврежден. Самаэль сломал во мне клетку любви. Я ощущал некую пустоту, чувствовал изъян внутри, незаполненность. Хоть мама очень старалась пропитать мою душу добротой и любовью и заполнить этим рану от тьмы. Но вот я здесь, на острове, рядом с братом, управляемым древним Самаэлем, и меня несет. Отец Адриан не раз повторял: неважно, что войдет в тебя, важно — что выйдет. А я все чаще рождаю зло. Все чаще являюсь виновником ярости и гнева. И самое страшное — мне это нравится.

Стоя у окна на следующий день, я чувствовал зов. Валентин звал меня. Наш разговор должен был завершиться, и сейчас глава тринадцати ждал меня. Я слышал его. Видел его. Он сидел в кабинете и смотрел перед собой, зная, что я приду. Но мне было страшно. Тот, память о котором я тщательно старался заблокировать — в нашем мире, он нашел лазейку на этой стороне и теперь находится рядом со мной. Это чудовищно. Выходит, отец был прав, предостерегая и подготавливая к такому исходу. Зло тянет ко мне свои темные пальцы, сжимая змеиную петлю вокруг моей шеи. И нужно собрать силы, но почему-то мое сознание превращается в цепенеющего кролика, в жутком страхе ищущего глубокую нору для спасения.

Простояв у окна целый час, я на ватных ногах отправился в левое крыло. Мне хотелось быть сильным. Хотелось быть смелым. Но тот, от кого бежало мое подсознание, одним своим присутствием убивал все попытки против него. Но если бы я был храбрым, как мой отец, если бы имел такую любовь, как у мамы, я мог бы встать против древнего зла. Вся беда в том, что ничего из этих даров я не имел, поэтому трусливо дрожат мои поджилки, за что ненавижу сам себя.