Книга Две стороны Александрины, страница 151 – Наташа Эвс

Вдруг меня словно окатило кипятком, затем снова и снова. Я очнулась и попыталась вскочить, но мои руки в ремнях держали Константин и учитель с обеих сторон. Отец Адриан окроплял меня кистью со святой водой и постоянно что-то бубнил на своем церковном языке. Мне это не понравилось, и я попыталась вытянуть руки из оков помощников, но они крепко сцепили мои запястья.

— Держите! — крикнул им седой клирик, видя мое тревожное состояние, и продолжил чтение.

— Дайте мне подняться! — возмутилась я. — Что вы делаете?

— Именем Господа нашего… — раздался голос старца, он снова махнул на меня кистью, от чего меня затошнило.

— Мне больно, — взмолилась я, глядя на Костю. — Зачем ты это делаешь?

— Погуби Крестом Твоим борющия нас! — продолжал отец Адриан, передвигаясь вокруг и окропляя меня кистью.

Его чтение превратилось в нестерпимую боль, которую хотелось прекратить во что бы то ни стало. И я сама не понимала, отчего это, потому что еще чувствовала себя собой, но состояние мое ухудшалось.

— Отпустите меня! Прекратите это, прошу вас! Костя, помоги мне…

— Саша, потерпи еще, потерпи, так надо, — виновато шептал Константин, оглядывая меня.

— Не говори с ней! — строго крикнул отец Адриан, продолжая безостановочно читать.

На каком-то месте текстов мне стало просто невыносимо, казалось, что изнутри меня обжигал нестерпимый огонь, воздуха катастрофически не хватало, я раскрывала рот, пытаясь вдохнуть, но это не помогало. Жуткое ощущение клаустрофобии в этот момент забило меня в конвульсиях, мучительная тошнота усилилась, как вдруг я ощутила, что внутри зашевелилось черное облако, распрямляя и растягивая свои щупальца по всему моему телу. Не выдержав, я закричала:

— Оно очнулось! Хватит! Хватит, прекратите! Больше не надо!

Но старческие губы продолжали шептать:

— Яко исчезает дым, да исчезнут, яко тает воск от лица огня!

— Мне плохо, помогите! — Я извивалась, выкручивая руки. — Оно очнулось!

— Ада Победитель! Яко избавлься от вечныя смерти…

— Отче, ее тело поднимается! — заметил Тоши Кимура.

— Держите! — приказал старый клирик и обратился ко мне: — Назови свое имя!

Меня вдруг судорожно сотрясло, и я посмотрела на окружающих со словами:

— Глупцы. Как же вы смешны.

— Имя! — грозно повторил отец Адриан, шагнув ближе.

— Наклонись, шепну тебе на ушко, — прорычала я.

— Ты оставишь этот сосуд! Именем Господа!

— Зачем ты позвал меня? Сообщить свое никчемное желание? Этот сосуд нам обещан! Агата сама отдала ее, так что уйди прочь.

— Агата заплатила за ее свободу заместительной жертвой. Ты должен уйти.

— Я не уйду, она наша, — вырвался из меня хрипящий голос. — Королева открыла переход своей волей, теперь все будет иначе. Она была наша с момента зарождения, а ты, проклятый схимник, думаешь, что имеешь на нее какое-то право! Нет у тебя никаких прав!

Мое тело начало подниматься вверх, натягивая ремни. Видя это, отец Адриан заговорил на непонятном языке, который был для меня словно пламя. Крестя распятием и окропляя святой водой, седой клирик распространял огонь слов по всему моему телу, мучая и иссушая.

— Проклятый! Проклятый! — закричала я, извиваясь и страшно воя, словно изломанный зверь. — Сгоришь в аду!

— Да сколько же можно? — с отчаянием выдохнул Костя.

— Держи ее, — бросил Тоши Кимура, — как сказано было: что бы ни происходило.