Книга Две стороны Александрины, страница 192 – Наташа Эвс

— Это высокая цена победы, — тихо произнесла я. — Ты спас не только меня, а всех людей на земле. Ведь страшно представить последствия перехода темных сил на нашу сторону. И ты теперь рядом со мной, это даже не мечта.

— Саша, отныне тебе нужно меньше вспоминать вторжение верховного, хватит вплетать его в нашу новую жизнь. Нужно оторваться от этого.

— Ты прав. Знаешь, страшным было не присутствие древнего внутри меня, а та гигантская воронка, что открыла моя мама. Это переход в сердце темной Изнанки бытия. Именно возле него Ментор и построил солнечный город для меня, как бы прикрывая эту утробу, которая затягивала все, что приближалось. Они полагали, что после всех инициаций я открою переход в стене моей комнаты и буду поставлять души к порталу тьмы, имея в себе дух смерти. После меня это делал бы Марк, как царь, родившийся и выросший одержимым Самаэлем. Вот это было страшным для меня. Этот портал в Изнанку очень сильный и ужасающий, потрясающий своим масштабом и присутствием смерти. И, знаешь, мне все больше кажется, что мой сын имел сопротивление к темной стороне, я чувствовала его помощь много раз. Марк не давал мне совершенно раствориться в сознании верховного, отторгал его проникновение в мой разум, словно отдавая мне свои силы обратника.

Костя улыбнулся.

— Видишь, он еще не родился, а уже принес пользу своей матери.

В этот момент я почувствовала резкую боль внизу живота, затем отошли воды, и ошарашенный Константин вызвал «скорую».

— Хочешь, побуду с тобой там, ну, на родах? — торопливо спрашивал он, двигаясь рядом с носилками на колесах, куда меня уложили врачи.

— Нет, не надо, — мотала я головой, вытирая слезы. — Просто будь близко и… молись за моего мальчика, чтобы он жил, как ты, несмотря на все пророчества врачей.

— Хорошо! Саша, я рядом! Я буду ждать! — послышалось за углом, куда меня завезли, доставив в предродовую.

Дальше последовала череда схваток и боли, где понадобился весь запас моего терпения, потому что через десять часов такой чехарды я потеряла сознание, напугав врачей. Мне начали вести другую терапию, не менее легкую, но она сократила сроки страданий, и еще через три часа меня повезли в родзал.

Потуги, боль, рекомендации врачей, снова потуги, боль, рекомендации… Мне не давали сделать вдох, потому что со вздохом продвижение плода возвращалось назад, а на одном бесконечном выдохе я снова потеряла сознание. Врачи боялись моей отключки, кричали, что могу не вернуться, но разве можно контролировать потерю сознания.

Через время, счет которому я потеряла, мой сынок начал выходить, и когда я почувствовала полное разрешение и легкость, врачи замолчали и затихли. Я пыталась увидеть, что происходит, но они унесли маленькое тельце в другую комнату, вызвав во мне истерику.

Пытаясь встать, я кричала и просила показать сына, меня успокаивали, держали, пока не вкололи успокоительное, которое меня отключило.

Когда сознание вернулось, я услышала глубокий вздох рядом. Передо мной сидел Костя с глазами полными тревоги и страха. Я рывком поднялась и села, пытаясь уловить в его взгляде ответ на мой мысленный вопрос. Но чем дольше тикали секунды, тем страшнее мне становилось от выражения лица напротив.

— Что с Марком? Где он? — Я тронула Костю за рукав. — Куда они унесли его? Ты знаешь?