Книга Две стороны Александрины, страница 75 – Наташа Эвс

Костя вдруг шагнул навстречу и потряс меня за локоть.

— Саша! Не уходи отсюда! Будь со мной, не забывай! Ты не можешь поступить так же, как…

— Как кто? — насторожилась я. — У тебя есть секреты, в которых остановилась твоя жизнь, а моя жизнь остановилась здесь. Мне хочется еще пожить, понимаешь?

В этот момент мой друг крепко прижал меня к себе. Это было так неожиданно, что я чуть не задохнулась от волнения. Мы стояли посреди комнаты, и казалось, так долго, что слились воедино.

— Если бы я мог что-то изменить, — очень тихо прошептал Костя, не разжимая объятий, — отдал бы все на свете за одну тебя.

Почему-то от этих слов у меня перехватило дыхание, в глазах потемнело, и я стала оседать. Спустя время появились смутные обрывки дальнейшего: вот меня куда-то несут, затем люди в белых халатах что-то спрашивают, склонившись надо мной, потом пустота и тишина.

Очнулась я от скрипа качели во дворе соседей. Моя спальня. Прямо передо мной — Костя, он смотрит с душевной болью, но прячет ее.

— Что случилось? Мне стало плохо? Здесь были врачи?

— Уже все позади. После их препарата ты долго спала.

Я вскочила на кровати, пытаясь понять, какой час. Мне нельзя опаздывать на посвящение.

— Как долго я спала? Какой сегодня день?

— Не волнуйся, ты проспала около двух часов, день тот же. — Константин присел рядом и внимательно меня оглядел. — Скажи, почему ты задаешь эти вопросы? Тебе куда-то нужно?

Я молча слезла с кровати и принялась расчесывать волосы.

— Саша, ты не хочешь отвечать? Куда ты торопишься? Это место находится за стеной?

— Пока не могу рассказать.

— Я не заслужил твоего доверия?

— Давай завтра об этом поговорим. Завтра я смогу ответить на твои вопросы.

— Завтра может быть поздно, — печально произнес Костя, переживая какую-то внутреннюю боль. — Мне хочется закрыть тебя в этой комнате на ключ, и когда зависимость ослабеет, ты сама поймешь серьезность своего состояния.

— Нельзя так поступать с человеком. — Я наконец развернулась и отложила расческу, внутренне опасаясь остаться запертой на самом деле. — У каждого есть свободная воля, нас наделил этим Бог.

— Ты знаешь о Боге? — удивился Константин.

— Папа рассказывал, когда я маленькая была, еще в воскресную школу ходила по выходным. Отложилось.

— Тогда ты должна знать, с кем воюет его воинство. От кого защищает нас.

— К чему ты ведешь разговор? Можешь напрямую сказать?

Костя опустил голову и выдохнул:

— Ты меня слушать не будешь, если я начну называть вещи своими именами. Твое состояние мне хорошо знакомо по личному опыту, такая правда вызывает отторжение. Ты вышвырнешь меня из дома, имеешь право. Но я боюсь этого, самое страшное для меня — упустить тебя.

Я оглядела духовного куратора, которого сейчас понимала с трудом. Он был прав в некоторых моментах, скрытен в других и очень чувствителен — в третьих.

— Разве можно вышвырнуть человека, который готов за тебя одну отдать все на свете? Я бы не смогла.

Константин бросил на меня короткий взгляд и снова опустил голову.

— Думал, никто и никогда не увидит меня такого. Я переступил через себя в надежде помочь тебе. Чувствую, что ты ускользаешь, поэтому использовал самое запретное для себя. Хочу, чтобы ты помнила, что на этой стороне тобой тоже дорожат. Пусть твоя память никогда не забудет об этом и в сложный момент напомнит.