Книга Развод. Спасибо, что ушел, страница 124 – Марина Безрукова

Хрупкие цветы

Маша

— Мария Юрьевна, папа сегодня не сможет меня привезти, а Василич в отпуске, - сообщил мне Артем, спустя неделю.

— Что-то случилось, Тёма?

— Он кашляет. И горячий, - голос мальчика звучал грустно.

— А врач? Врач был у вас?

— Нет. Папа говорит, так пройдет.

— Понятно, - улыбнулась я, понимая, что Максим считает свою болезнь слабостью. – Значит так, Тёмик. Я сейчас зайду в аптеку и приеду к вам. Папе ничего не говори, ладно? Это наш с тобой маленький секрет.

— Он кажется спит, - сказал Артем. – А Аня с вами приедет?

— Нет, Анюта сегодня у бабушки. Но ничего! У кого-то же скоро день рождения? Аня обязательно придет на твой праздник. Только вот твоего папу нам надо быстрее вылечить. Иначе, как же Планетарий?

Я быстро натянула свитер и джинсы, собрала волосы в хвост и, покидав в сумку кое-что из лекарств, побежала в аптеку за недостающим. Пока не приехало такси, успела заскочить в магазин. Наверняка у Максима Леонидовича нет ни курицы на бульон, ни малинового варенья. Прихватила еще упаковку клюквы для морса.

Двухэтажный коттедж из темного кирпича и дерева с массивной дубовой дверью, выглядел мрачно. Вокруг было ухожено, но как-то слишком правильно. Почему-то я представляла, что возле дома увижу Тёмин велосипед или футбольный мяч. Хотя… поздняя весна, возможно, всё убрано в гараж.

Позвонила в звонок. Потом еще раз. Дверь открыл Максим. «Хорошо, что приехала», - подумала я, потому что выглядел Макс не очень. Его словно подменили. Он стоял передо мной в мятой футболке и спортивных штанах, босиком, и я успела заметить, какие красивые у него пальцы на ногах.

— Маша? – он привалился к косяку. – Я же сказал Артему, чтобы…

— Он передал мне. И сказал, что ты заболел. Вот я и приехала. Дай пройти, не стой на холоде.

Максим посторонился, пропуская меня в прихожую. Разуваясь, я отметила, что он совсем расклеился. Щеки с лихорадочным багрянцем, глаза мутные и слишком блестящие.

Ничего не спрашивая, приложила ладошку к его лбу. Ого, похоже, тут не 37,2, когда мужчины стонут и просят подать перо и бумагу, чтобы написать завещание.

Макс немедленно поймал мою руку и поцеловал горячими сухими губами пальцы.

— Марш в постель, - скомандовала я. – Сейчас же.

— Есть, - тихо сказал Максим и закашлялся – густо, с надрывом.

Вместе мы дошли до его кабинета, который служил и спальней. Постель на кожаном диване была смятой, сползшая наполовину простыня, подметала краем пол. На табуретке примостилась кружка с остывшим чаем и упаковка аспирина. Нехитрый мужской набор для лечения от всех недугов. Надеюсь, чай-то был не с коньяком?

Поправив, как могла постель, я забрала кружку, незаметно понюхав содержимое, и снова потрогала его лоб. Кожа пылала.

— У тебя температура, Максим. Ты что, с ума сошел, в одиночку геройствовать? Почему врача не вызвал? Где лекарства? Вот этим, - я показала глазами на аспирин, - не лечатся. Так. Лежи пока, а я скоро приду.

Я вышла из комнаты, и в этот момент с лестницы скатился Тёма.

— Вы приехали? – на лице вспыхнула радость. И облегчение.

Ну, Макс, - подумала я с осуждением, - ну даешь. Ребенка напугал. Хорошо, Тёмик проговорился про болезнь.

— Где у вас кухня, Тём? Показывай, - я подхватила привезенный пакет.

Пока закипал чайник, открыла шкафчик, удивилась кастрюлям, выстроенным по ранжиру, вытащила сразу две – одну побольше, другую поменьше.