Книга Развод. Спасибо, что ушел, страница 18 – Марина Безрукова

Инна и Полина же, наоборот, поймали волну, и теперь, как на серфе мчались к финалу вечера с пьяными танцами и, возможно, долгожданному знакомству с ресурсным мужчиной.

Гул голосов, музыка, хохот, женские визги и орущий диджей стали невыносимы. Захотелось на свежий воздух. Я поставила недопитый бокал на стойку и, лавируя между гостями, выскочила на улицу.

Вдохнула свежий, чуть остывший к ночи воздух и побрела по дорожке в сторону озера. Вибрирующие басы били в спину. Путь освещали круглые низкие фонарики. Вокруг матовых шаров танцевала мошкара.

Остановилась, сняла туфли и с наслаждением ощутила под собой прохладные доски. Ноги сами понесли меня к мерцающей в темноте воде. Сяду на пирс и опущу ступни в прохладную черноту. Нужно слить усталость и раздражение.

Ускорила шаг, предвкушая, как завладею кусочком мира. Небо, усыпанное звездами, легкий плеск воды и шум деревьев – всё будет только моим. Выскочила на пирс и будто налетела на невидимую стену. На деревянном шезлонге уже кто-то был.

И судя по небрежно брошенному на спинку кресла пиджаку, это мужчина. Остановилась в нерешительности.

— Присаживайтесь, не стесняйтесь, я сейчас уйду, - произнес голос из темноты.

Я удивленно округлила глаза. Показалось? Обошла шезлонг и заглянула сбоку в лицо. Костя? Надо же, какой сюрприз!

Мама

Маша

— Мария, ты почему так выглядишь? Ты что, пила вчера?

Мама встала на цыпочки и повела носом у моего лица. Я тем временем размотала шарф и села на банкетку, чтобы расстегнуть ботинки. Тянула время. Пусть мама лучше еще минуты две-три переживает из-за того, что старшая дочь якобы пьет.

Понимаю ее подозрения: выгляжу я, действительно так, будто прикладываюсь к бутылке. Или подцепила вирус гонконгского гриппа, который, если верить новостям, косит всех подряд этой осенью.

— Я просто устала, мам, - сказала я, поставив ботинки в специальный поддон.

— А разве ты не должна быть на работе? – подозрительно поинтересовалась мама. – Сегодня же что? Четверг…

— Мам, - я выпрямилась и взяла ее за руки. Качнула в воздухе. – Нам нужно поговорить.

Глаза мамы немедленно сделались круглыми и испуганными, как у мышонка. Она тихо охнула, выдернула худенькую лапку из моих ладоней и прижала к губам.

— Илоночка? Что-то с Илоной, да? Я так и знала! Так и знала, - запричитала она, тряся головой.

Бледно-рыжие волосы закачались пушистым облачком. На белой коже ярче выступили блеклые веснушки. Верный признак того, что мама нервничает. Вина навалилась мощной глыбой. Всю дорогу до маминого дома я торговалась с собой. Сказать - не сказать?

Конечно, можно было придумать отговорки, что Анечка занята, у нее дополнительные репетиции, а потому она не сможет в выходные по обыкновению прийти в гости. Но маму этим не проведешь. Она и позвонит внучке, и не поленится к нам приехать.

Решила сказать полуправду. О Косте, конечно, ни слова. Сочинила, как мне показалось, годную версию: банальный аппендицит. Сделали операцию. Звонить нельзя, потому что такие правила в отделении. А навещать нет смысла - скоро Анечку выпишут домой.

— Нет, мамуль, нет. С Илоной всё хорошо. Я только сегодня утром с ней разговаривала.

Мама пытливо всмотрелась мне в глаза – точно? Не обманываешь?

— Ох… ну слава Богу, - выдохнула она. – А то она столько работает, столько работает… Замученная вся, а здоровье слабенькое. Иммунитет на нуле. Помнишь, как она всё время болела?