Книга Развод. Спасибо, что ушел, страница 22 – Марина Безрукова

Тут Аня немножко оживилась.

— Мам, а ты можешь для папы видео записать?

Я помедлила. Показать Косте плоды его невнимательности? Не жестоко ли? Но и отказать Ане невозможно. Она любит отца, мне кажется, даже чуть больше, чем меня.

Я достала телефон и ободряюще кивнула.

— Папочка… привет, - Аня еле заметно улыбнулась. Помолчала, будто не знала, что сказать. – Я скучаю. И люблю тебя.

Предательски защипало в носу, слезы подступили мигом, и я, уставилась в потолок, ожидая, когда они сползут обратно, будто вольются в сосуд.

Мелькнули строгие глаза медсестры, и я засобиралась. Поцеловала Аню в прохладную щечку, нажала, будто на кнопку на кончик носика. Я так делала всегда: утром и вечером, когда дочка уже лежала в постели.

— Поправляйся, детка. Я люблю тебя.

В коридоре поймала Ивана Ивановича. Он торопился, но в двух словах ситуацию обрисовал. Никаких опасений Аня у него не вызывала, но отпускать в общее отделение он пока ее не хотел. Подождем. И полетел дальше.

Я спустилась вниз, отыскала глазами Костю. Он сидел в дальнем углу, сгорбившись, глухо разговаривал по телефону. Я замедлила шаг. Странно он выглядит. Как будто оправдывается перед кем-то или слушает претензии. Даже, когда случались жесткие разговоры по работе, я не помню, чтобы муж сидел с таким видом. Наоборот, он распалялся, размахивал руками и мог даже вставить крепкое словцо.

— Ты же понимаешь, что сейчас не время… - донеслось до меня, когда я подошла ближе.

Заметив меня, бросил: перезвоню и, убирая телефон во внутренний карман, поднялся навстречу.

— Ну что? Как она?

— Более-менее. Бледненькая, но держится молодцом. Характер,- улыбнулась я.

Костя тоже улыбнулся, но в глазах промелькнула какая-то нервозность.

— Она тебе видео записала. Смотри! – я развернула экран.

Зазвенел Анин голосок, а я снова засмотрелась в родное личико. И снова подступил ужас от мелькавшей, как отдаленная молния мысли: а что если бы… Дальше я себе думать не позволяла. Этого не случилось. Ангел-хранитель уберег. Закрыли тему.

На елке, стоявшей в углу фойе, покачнулась от сквозняка пластмассовая балерина. Я отвела глаза. Если это была плата за жизнь, пускай. Непрофессионально танцем заниматься, я думаю, можно будет и дальше. А в Академию балета еще и не факт бы, что поступила. Тем более, попав туда, воспитанники оставляли детство прямо на ступеньках у входа. Добровольно жертвовали им ради искусства.

На работу я примчалась с таким лицом, что все догадались: новости хорошие. Остаток дня крутилась, как белка в колесе. Несколько раз порывалась позвонить маме, чтобы без подробностей поделиться радостью. Мне хотелось, чтобы все слышали, какая Аня молодец и какие доктора у нас в детской больнице.

Но мама трубку не брала. Спит, - думала я. Ушла к соседке, - успокаивала я себя. Написала Илоне, чтобы та набрала маму. Ей она ответит, даже при смерти. «Не паникуй», - отписалась мне сестра.

Господи, если бы я знала,чтоя накаркала этой дурацкой поговоркой.

Похороны

Маша

Холодно.

Снег шел всё гуще, заметая следы живых. Кладбище было безмолвным и белым, как будто над ним растянули огромный саван. Я стояла, провалившись каблуками в жижу из снега и глины, и неотрывно смотрела на серый в разводах крест. Буквы от времени поблекли, и я силилась распознать имя. Как будто именно за этим сюда и пришла.