Книга Развод. Спасибо, что ушел, страница 48 – Марина Безрукова

Она поморщилась, будто почувствовала неприятный запашок.

— Простите, Эльвира, - могла бы, я бы встала на колени.

— Свободна.

Эльвира закрыла соцсеть и открыла гугл-таблицу. Не веря, что всё обошлось, я на негнущихся ногах потащилась к двери.

— Свободна, я имела в виду совсем. Освободи кабинет. Туда сейчас придет Светлана. А ты переведена на ее место.

Я остолбенела. Эта толстожопая деревенщина будет помощницей Эльвиры? Вместо меня?

А как же я?

Илона

— Илон, это правда?

— Что именно?

Полинка трусила рядом, пытаясь заглянуть мне в лицо. Я шла, глядя вперед, прижимая коробку с вещами. Первым желанием было уволиться, но быстро поняла: Эльвира этого и ждет. Проверяет, что победит - профессионализм или эмоции. Она же сказала, что я просчиталась. Так вот теперь я хочу доказать, что умею держать удар.

Я усмехнулась: посмотрим, как она без меня справится, когда уже к концу дня деревенщина - Светка запорет ей все задачи. А я пальцем не пошевелю, чтобы этой выскочке помочь. Пусть сама выкручивается, раз такая умная.

Бесило не то, что Эльвира меня заменила. А то, на кого? Это же без слез не взглянешь! Как ей вообще такое в голову пришло? Эту серую моль в бубусячьей кофте целый день обычно не слышно, не видно. Я думала, что Эльвира даже не знает о ее существовании!

— Так что? Правда? У тебя роман со свояком? – не унималась Полина.

Кружила возле меня назойливой мухой, смотрела круглыми от любопытства глазами.

— С кем? – холодно уточнила я, остановившись.

— Ну…- замялась Полина. – С мужем сестры.

— А, - равнодушно отреагировала я и зашагала дальше. – Это тебе виднее. Ты ж из деревни. Знаешь всё про свояков, деверей, кого там еще…

— Я не из деревни. Я из города. Между прочим, почти триста тысяч население, - обиженно пробормотала Полина и отстала.

Наконец-то! А то не терпится сплетнями подпитаться и разнести по всем кабинетам.

— Илон, - ко мне сунулась еще одна девица, но я окатила ее таким взглядом, что она сразу ретировалась.

Вот и клетушки с матовыми перегородками, куда меня сослали. Где-то здесь и каморка коровы-Светки. Боже, надеюсь, там хотя бы не воняет потом? Не стоят ее запашистые сапоги с мехом? Нет липких пятен на столе и фантиков от конфет. Чтоб такую жопу наесть, это надо килограммами сладкое жрать.

Каморка оказалась, как я и предполагала убогой. Светки уже не было, остался только запах дешевого парфюма. Губы тронула самодовольная усмешка – ну-ну, Эльвира Романовна, посмотрим, как избранное вами чучело распугает сегодня партнеров.

Я вынула из сумочки пачку дезинфицирующих салфеток и принялась натирать всё, до чего могла дотянуться. На удивление, в клетушке было довольно чисто. Раздражало, что совсем рядом, за перегородками шевелились, бормотали, жужжали серые тени. Те самые, с кем я здоровалась сквозь зубы и кого считала пылью у своих ног.

Вот уж, наверное, они сейчас глумятся! Скалят зубы, ерничают, отпускают колкости, как шакалы возле Шер-Хана. Я вздернула подбородок: да и ладно! Не на ту нарвались. Я еще не только вернусь к Эльвире, но и дальше пойду, пока они тут захлебываются ядом.

* * *

Маша

— Мария Юрьевна, - ко мне подбежала Ирина, мама Гоши.

Елена Львовна, оставив в коляске Тима, тоже подошла ближе. На крыльце стояло еще пять мамочек и мужчина, которого я в сумерках не узнала. На руках он держал ребенка.