Книга Развод. Спасибо, что ушел, страница 78 – Марина Безрукова

Думая обо всем этом, я одновременно пыталась объехать монолитного Максима Леонидовича. Однако колесико тележки, видимо, заело, и она никак не хотела поворачиваться.

Вешняков протянул лапищу, встряхнул тележку, как игрушечную, и я почувствовала, что ход ее стал гладким. Господи, опять он меня выручает! От смущения стало жарко под волосами. Я поправила шапку и, изобразив улыбку, двинулась дальше.

Ну не макароны же мне с ним обсуждать? Он как раз и разглядывал полку с ними.

— Макс! – неожиданно раздался звонкий женский голос. – Максик!

Что-то кутанное в шубку, ароматное и шумное налетело сбоку и почти повисло у Максика на шее. Девушка была очень высокой, почти вровень с Вешняковым. Почувствовав себя пигмеем, я припустила по пустому проходу.

— Рита, - как-то растерянно отреагировал на красивый и шумный тайфун Тёмин отец.

— Смотри! Я наконец-то нашла брускетту с кешью!

Больше я ничего не услышала, потому что, во-первых, из динамиков понеслись предложения о скидках, а во-вторых, я почти убежала от этой парочки, лишь бы не быть свидетелем обсуждения их семейного меню.

«Папин девушка» оказалась очень хороша собой, а я наконец-то перестану думать о всяких пустяках и займусь делом.

Так, что там у нас по списку: куриная грудка, рис, кольраби, горошек… Не забыть купить гель для стирки…

Сделка

Костя

Бесконечная лента красных огней била по глазам. Автомобиль продвинулся еще на метр и окончательно замер. Стараясь не нервничать, я взял кофе, проверил, плотно ли закрыта крышка и сделал осторожный глоток. Поморщился: что за дрянь они на заправках наливают?

Противная горечь, будто лекарство разжевал, осела на языке и не добавила настроения. Я уставился прямо перед собой, наблюдая за дворниками, монотонно шаркающими по стеклу. Их выверенные движения раздражали, как и всё этим утром.

Коснулся экрана телефона, открыв мессенджер. Вдруг ответила? Нет, ничего. Последнее сообщение от Илоны вчера вечером: «Я не хочу разговоров. Мне нужно время». И всё. Ни ответа на мое утреннее: «Доброе утро! Прости и давай всё обсудим. Я готов разделить квартиру и сделать, как ты хочешь», ни звонков. Сообщение висит непрочитанным.

Больше всего я не хотел, чтобы Илона обиделась. Пытался же объяснить, как важно мне сейчас остаться здесь, не выпускать Машу из-под контроля. Нашел, кто с опекой вызвался помочь, чтоб Машку припугнуть. А эти две курицы сходили, а потом заявили, что не видят оснований для более тщательной проверки.

Да мне никакой проверки и не надо! Просто я хотел, чтобы Машка не расслаблялась, не думала, что если перетянула на свою сторону моих родителей, то теперь можно вообще со мной не считаться.

Снова потянулся за кофе. Может быть, его противная горечь перебьет осадок, который никак не выветривается. Глаза отца, когда он не подал мне руки, лицо мамы, расстроенное и холодное, когда она впервые в жизни не обняла меня и не поцеловала.

— Да что вы? – воскликнул тогда я, не веря, своим глазам. – Что я сделал-то? Просто так получилось. Влюбился… Но я же всё готов для Анюты... Мам, пап, вы чего?

Я переводил взгляд с одного на другого - постаревшие, отец обнимает маму за плечи, а она прижалась к нему, словно упадет без этой опоры.

— Ты не оставил нам выбора, Костя.

Эти слова до сих пор звенят у меня в голове. Не верится, что от меня все отвернулись. Загнали в угол со всех сторон, и каждый тянет одеяло на себя. Как будто всем должен. А я просто хочу жить! И быть счастливым!