Книга Я думала, я счастливая..., страница 25 – Марина Безрукова

— Что? — завороженно спросила Тома.

— Ничего. Улыбнулась только и опять так жалостливо посмотрела. Пойдем, говорит, чай пить. Недолго после этого пожила. Но хоть Петечку повидала, да я чем могла, помогала, всё вину свою загладить хотела. Вот, теперь еду хоронить… — вздохнула Лида и снова отвернулась к окну.

— Не мачеха она мне давно. Матерью стала, — вдруг добавила она и заплакала.

Поезд протяжно загудел и прибавил скорости. Колеса заторопились, застучали быстрее. Свертки на столе покачнулись и рассыпались, чуть задев стаканы с позвякивающими чайными ложками.

«Боже, как сложно в этом мире, — мысленно вздохнула Тамара. — Кто прав, кто виноват? Зачем так всё перепутано, и как разобраться?»

Тамара надеялась, что напавшая на нее дремота, перерастет в глубокий сон, но этого не случилось. Она тихо лежала на спине, глядя блестящими глазами в нависающую над ней верхнюю полку. Сбоку раздавался негромкий храп соседки. Тамара всё думала об истории Лиды. Человеческая душа — потемки, никогда в ней не разберешься. Люди все разные и судьбы у них такие, что впору роман писать. Вот она, например, жила себе и жила без особых потрясений. Всё распланировано было на много лет. Мнимая стабильность и ложная предсказуемость. Хотя уже внезапное замужество Ольги ненавязчиво намекнуло, что жизнь может измениться в одночасье. Но Тамара отмахнулась — ведь ничего страшного не произошло! Продолжала и дальше планировать. Охватывала иногда тревога лишь за здоровье, остальное казалось неважным. Но вышло вот совсем по-другому… Честно говоря, так и не верится до сих пор. Закроешь глаза, слушаешь стук колес и, кажется, что они с Колей просто выбрались в отпуск. Вот он спит на соседней полке, но скоро они бросят вещи и сразу же пойдут гулять вдоль хмурого зимнего моря, удивляясь голубому небу и яркому, едва теплому солнцу. Как всегда он будет держать ее за руку или обнимать за талию, а она по давнишней, ею придуманной примете, найдет под ногами самый страшный и корявый камень и выбросит его в море, отгоняя от семьи болезни и неприятности. А гладкий и красивый сбережет и дома положит в корзинку, где уже целая горка таких камней. Это был ее личный татем. Оберег. Не сработало. Всё это оказалось иллюзией и самообманом.

По виску скатилась одинокая слезинка, Тамара поняла, что не заснет. Она накинула на плечи кофту и выскользнула в коридор. Встала у окна, видя в нем только свое отражение. За чернильной темнотой как будто нет мира. Ей стало не по себе. Куда едет? Зачем?

В конце вагона хлопнула дверь, появилась фигура человека. Тамара была близорука и не смогла сразу понять, кто это — мужчина или женщина? Да и, в сущности, какая разница. Очередной полуночник, который не привык спать в дороге. Тоже думает о чем-то, мается. А может, и наоборот, томится в предвкушении радостной встречи или отдыха. Она равнодушно отвернулась, собираясь вернуться в купе. Можно зажечь тусклую лампочку и почитать книгу, может быть, это поможет заснуть. Фигура стала приближаться, и Тома узнала в ней своего недавнего помощника. Она посторонилась, думая, что он хочет пройти дальше, к проводнице, но мужчина остановился рядом с ней. Тамара отвернулась, а самой стало любопытно: что ему нужно?

— Не люблю спать в поезде. И в самолете, впрочем, тоже, — раздался рядом приятный голос.